— Я выпущу собаку, — заявила она. — Но не бойтесь, Филипп, я привяжу ее. Папа приделал цепь к сливе. Мы сажаем овчарку на цепь, когда у меня нет возможности гулять с ней. К тому же в городе к Спасителю относятся плохо. Жандармы даже обещали его пристрелить, если он будет бегать по улицам.
— Черт возьми! Сейчас у жандармов и так забот полон рот, — рассмеялся Огюстен. — Три бригады разыскивают того типа, который сбежал из больницы. Того самого, доктор, кто убил Люсьену Жандрон, подругу моей дочери. Он принялся за старое в ночь святого Иоанна в Бьере. Анжелина помогла его арестовать, но этот мерзавец сумел сбежать. Я думаю, что он вовсе не был ранен, просто симулировал ранение, чтобы не оказаться в тюрьме. Когда его поймают, то отправят на гильотину.
Филипп побледнел и вскочил на ноги. Подбежав к своей невесте, он схватил ее за запястье.
— Почему вы мне ничего не сказали об этом, Анжелина? Боже мой! Мне кажется, что это очень важно!
— Я собиралась рассказать вам об этом сегодня вечером за ужином, когда бы мы остались одни. Я не хотела омрачать вашу радость.
Бросив укоризненный взгляд на отца, Анжелина вкратце поведала доктору эту печальную историю.
— Боже мой, этот человек мог вас убить! — воскликнул Филипп, едва она замолчала. — Что за безумие вступать с ним в разговор! Да еще когда никого не было поблизости!
— Со мной была овчарка. И, даже если Луиджи убийца, он не стал бы душить меня в общественном месте, да еще утром. Более того, я жалею, что поступила необдуманно, поскольку, по сути, у меня нет против него никаких доказательств. А я отдала его на растерзание толпе! Это было ужасно. Люди требовали его смерти, бросали в него камни, размахивали косами и вилами… Но об этом я тоже не хочу говорить, особенно сегодня. Прошу вас, Филипп, давайте сменим тему. Сегодня день нашей помолвки, и у меня нет никакого желания копаться в этой грязи.
Сапожник пожал плечами. Филипп чуть не последовал его примеру.
— Простите меня, Анжелина, но я потрясен до глубины души, — сказал он. — Я только что узнал, что вы чудом избежали смертельной опасности. Но ваши слова ошеломили меня. Эти люди заслуживают лишь намыленной веревки или ножа гильотины. Я запрещаю вам испытывать хотя бы каплю сожаления, учитывая, что преступник по-прежнему на свободе.
— Вы не можете мне запретить иметь совесть и нравственные принципы, — резко возразила Анжелина. — А сейчас я выпущу собаку.
— Малышка, будь немного полюбезнее, — пожурил Анжелину отец. — Я сам займусь твоим зверем. Вам пора отправляться к этой де Беснак. Моей ноги никогда не будет в ее доме, но вам необходимо немного расслабиться.
Раздосадованная Анжелина кивнула головой. Она была в отчаянии и не могла заставить себя придать лицу радостное выражение.
— Ты прав, папа, — сказала она, целуя Огюстена в щеку. — До вечера!
— До свидания, мсье, — попрощался Филипп Кост. — Был очень рад с вами познакомиться.
— Я тоже, — ответил сапожник.
После обмена любезностями Анжелина и Филипп покинули дом Лубе. Анжелина быстро пошла вперед. Заинтригованный жених догнал ее. Молодая женщина с трудом сдерживала слезы.
— Анжелина, полно! Что с вами? — прошептал ей на ухо Филипп.
— Надеюсь, вы не станете слишком властолюбивым мужем, который будет решать, как мне жить, — тихо ответила она.
— Хороший муж обязан во всем направлять жену, моя дорогая. Так повелось испокон веков… Я сказал «направлять», а не «подчинять себе».
— Все идет не так, как я мечтала, — с горечью сказала Анжелина. — В день нашей помолвки мы успели два раза поссориться. Отец тоже все испортил. К тому же вы не любите мою собаку.
Голос Анжелины задрожал, неожиданно она разрыдалась.
— Господи, да вы еще ребенок! — смеясь, воскликнул Филипп. — Если вам так дорог этот белый медведь, я привыкну к нему. Что касается наших споров, то это ерунда. Просто мы оба немного нервничаем. Моя дорогая, в будущем все будет хорошо. Вы правы, давайте думать о приятных вещах. Где живет ваша подруга Жерсанда?
— Мы сейчас пройдем через арку, которая прямо перед нами, и спустимся на улицу Нобль.
Они пошли молча. Метров через двадцать Анжелина рукой показала на крытые рыночные ряды, перегораживавшие мощеную улицу.