— Я хочу предложить лучшее решение. Октавия моложе меня на десять лет. Полагаю, вместе мы сумеем воспитать мальчугана. Здесь он ни в чем не будет нуждаться и ты всегда сможешь видеть его. Каждый день, утром, вечером — когда захочешь… Анжелина, маленький ребенок, растущий в моем доме, доставит мне радость.
— И я буду довольна, — подхватила Октавия. — Мне не выпало счастья нянчить младенцев, и я приложу двойные усилия, чтобы наверстать упущенное. Мы будем холить и лелеять этого херувимчика.
Казалось, волна восторга захлестнула гостиную, тем более что в этот самый момент лучи утреннего солнца осветили комнату радостным светом. Анжелина на несколько секунд закрыла глаза. Ей казалось, что все происходит во сне.
— Ты согласна, малышка? — настойчиво продолжала Жерсанда. — Если согласна, дай нам один день. Мы должны подготовить все необходимое. Пеленки, игрушки, высокий стульчик…
— Нам нужна кроватка-качалка с сеткой, — перебила ее Октавия.
Обе женщины словно помолодели от неожиданного счастья. Видя, как они радуются, Анжелина сама расплакалась от радости.
— Вы действительно это сделаете для меня? — спросила она, всхлипывая. — Мадемуазель, вы настоящая фея, моя добрая фея, и ты, Октавия, тоже. У меня просто нет слов! Конечно, я согласна! Если бы это было возможно, я уже сегодня доверила бы вам Анри. О, мой мальчик! Я смогу каждый день прижимать его к груди, видеть, как он растет и делает первые шаги!
Анжелина вскочила с кресла и упала на колени перед Жерсандой де Беснак. Она целовала руки старой дамы, испытывая к ней бесконечное уважение и нежность.
— Вчера я молилась, надеясь на чудо, — доверительно сказала она. — И мои мольбы были услышаны. Благодарю вас, моя дражайшая мадемуазель! Благодарю тебя, Октавия!
— Ну, полно, полно! — проворчала взволнованная Жерсанда. — Поднимайся, малышка. Нам еще многое надо обсудить. Увы, твоего малыша придется отнять от груди и кормить козьим молоком, которое будем покупать у отца Ансельма. А поскольку твой ребенок привык есть кашу с ложечки, мы будем делать то же самое. Еще одна очень важная деталь: нам придется сочинить правдоподобную историю для соседей, городских кумушек и твоего отца.
— Будет вполне достаточно, если мы скажем, что мне пришлось взять на воспитание моего внучатого племянника, — предложила служанка. — Конечно, это ложь, но ложь святая. Послушайте, я могу поехать вместе с мадемуазель Анжелиной в Бьер. А на обратном пути мы выйдем из фиакра на площади с фонтаном, словно приехали на поезде. А там уж я расскажу нашу байку всем зевакам.
От этих разговоров у Анжелины кружилась голова. Она, смеясь до слез, испытывала чувство огромной благодарности, которую не могла выразить словами. Впрочем, ее просветленное лицо говорило само за себя.
— Отныне, — наконец вымолвила Анжелина, — я буду работать на вас бесплатно. Я готова шить часами и не возьму ни одного су. Кстати, вы хотите новое платье на осень. Так скажите, какое? Я хочу отплатить вам за вашу доброту. А тебе, Октавия, я сошью красивую блузку.
Старая дама лукаво сказала:
— Что еще за платье? Малышка, это была уловка, чтобы заманить тебя ко мне и расспросить о таинственных поездках в долину Масса. Прости меня. Но ведь все уладилось, не правда ли? И не строй иллюзий. Если я дам тебе заказ, он будет оплачен. Тебе нужны деньги. Не думай, что я святая. Я очень эгоистичная особа. Твой сын будет развлекать меня, и я благодаря ему буду видеть тебя каждый день. Вот еще что. Ты доверила мне свою тайну, и я должна последовать твоему примеру. У каждого в шкафу есть свой скелет. Скажем так: принимая Анри в свой дом, я пытаюсь исправить то зло, которое некогда причинила другому ребенку, невинному младенцу, которому не посчастливилось иметь такую мать, как ты. Но хватит болтать! Октавия, сделай чай. Кофе уже остыл.
Служанка, смутившись, прикусила нижнюю губу. В гостиной повисло неловкое молчание. Но Анжелина не стала расспрашивать Жерсанду.
«Когда-нибудь, несомненно, она сама мне все расскажет, — подумала молодая женщина. — Завтра я поеду за Анри. Благодарю тебя, Боже! Как я счастлива!»
Бьер, 19 августа 1879 года
Октавия и Анжелина вышли из фиакра, который наняли на улице Вильфранш в Сен-Жироне. Кучер помог им спуститься по ступенькам. Он хорошо знал свое дело и всегда опускал лесенку и широко распахивал дверцу перед всеми клиентами, особенно перед элегантными дамами, платья которых могли зацепиться за гвоздь или за внутреннюю ручку. Он был доволен, что ему подвернулась такая удача, ведь поездка в Бьер и обратно приносила немалые деньги.