Габриэлла прикурила сигарету от великолепной золотой зажигалки и глубоко затянулась, как бы показывая мне, чего я лишилась.
— Какая красота. — Я взяла зажигалку и повертела в руке.
В вечернем свете золото приобрело розоватый оттенок. Мне ужасно хотелось спросить, откуда у Габриэллы такая дорогая зажигалка, но я сдержалась. Габриэлла не отвечала даже на самые невинные вопросы. Мы жили бок о бок целый год, но очень мало говорили о сердечных делах. Поэтому я просто констатировала:
— Я ее раньше не видела.
— Это моего друга, — сказала она, отводя взгляд.
У Габриэллы не было друзей, кроме меня. Мы ели вместе, учились вместе, а если я была занята, она предпочитала одиночество завязыванию новых дружеских отношений. Поэтому я сразу же догадалась, что зажигалка принадлежала ее любовнику. Должно быть, она поняла, что мой интерес неспроста. Я не могла остановиться и спросила напрямую:
— Что за друг? Я спрашиваю, потому что в последнее время мне кажется, что тебя что-то отвлекает от работы.
— Ангелология больше, чем изучение старых текстов, — сказала Габриэлла.
Ее укоризненный взгляд дал понять, что мое мнение о наших стараниях в академии совершенно неправильно.
— Я все отдала своей работе.
Не в силах скрыть свои чувства, я сказала:
— Твое внимание занято чем-то другим, Габриэлла.
— Тебе неизвестно самое главное о силах, которые руководят мной, — ответила Габриэлла.
Она хотела казаться надменной, но я заметила, что она в отчаянии. Мои вопросы удивили и ранили ее.
— Мне известно больше, чем ты думаешь, — сказала я в надежде, что прямое столкновение заставит ее признаться.
Раньше я никогда не говорила с ней так резко. Моя ошибка стала очевидна прежде, чем я закончила.
Выхватив у меня зажигалку и сунув ее в карман пиджака, Габриэлла бросила сигарету на серую каменную плиту и ушла.
Вернувшись в часовню, я прошла на свое место рядом с Габриэллой. Она положила пиджак на стул, заняв его для меня, но даже не взглянула в мою сторону, когда я села. Я увидела, что она плакала — вокруг глаз, там, где тушь смешалась со слезами, были черные круги. Я хотела поговорить с ней. Мне было очень нужно, чтобы она открыла свое сердце, и я мечтала помочь ей преодолеть все ошибки. Но говорить было некогда. Доктор Рафаэль Валко занял за кафедрой место жены и положил стопку бумаг, готовясь к началу своей части лекции. Поэтому я положила ладонь на ее руку и улыбнулась, чтобы дать понять, что я сожалею. Мой жест был встречен с враждебностью. Габриэлла отстранилась, не глядя на меня. Откинувшись на спинку жесткого деревянного стула, она скрестила ноги и стала ждать, когда доктор Рафаэль начнет.
В первые месяцы учебы я узнала, что по поводу Валко было два различных мнения. Большинство студентов их обожали. Покоренные остроумием Валко, их магией и преданностью педагогике, студенты внимали каждому слову. Я принадлежала к большинству. Остальные студенты их не любили. Они считали методы Валко подозрительными, а их объединенные лекции — претенциозными. Хотя Габриэлла никогда не позволяла себе примыкать к какой-либо партии и никогда не признавалась, что думает о лекциях доктора Рафаэля и доктора Серафины, мне казалось, она критически относится к Валко, так же как ее дядя, который был на собрании в атенеуме. Валко были посторонними, достигшими вершин в академии, в то время как семья Габриэллы имела высокий социальный статус. Я часто слышала мнение Габриэллы о преподавателях и знала, что ее убеждения идут вразрез с идеями Валко.
Доктор Рафаэль вышел из-за кафедры. Шум в аудитории затих.
— Причины первой ангельской катастрофы часто оспариваются, — начал он. — Просматривая различные сообщения об этом сражении в нашей библиотеке, я нашел тридцать девять противоречивых теорий о том, как оно началось и как закончилось. Как многие из вас знают, научные методы анализа подобных исторических событий изменились, развились — некоторые сказали бы: перешли на другой уровень. Поэтому буду откровенен: мой метод, как и метод моей жены, со временем изменился, включив в себя множество исторических перспектив. Чтение текстов и рассказы, которые мы создаем из отрывочных материалов, отражают наши великие цели. Разумеется, став учеными, вы создадите собственные теории о первой ангельской катастрофе. Если у нас все получится, вы уйдете после лекции с зародившимся сомнением, которое вдохновляет на индивидуальное исследование. Поэтому слушайте внимательно. Верьте и сомневайтесь, принимайте и отвергайте, запишите и перечитайте все, что сегодня узнаете. Таким образом, будущее ангелологической науки останется в надежных руках.