— Доброе утро. — тихо проговорила она, стоя спиной к Джаннет.
Когда Алина обернулась, чтобы поставить перед девочкой тарелку, Джаннет заметила, какое у матери бледное лицо. Под глазами женщины залегли темные круги.
— Мама, почему ты такая грустная? — спросила Джаннет, но Алина ничего не ответила.
Решив, что мать не в настроении, девочка стала выискивать взглядом бабушку. Она-то уж точно развеселит их своими шутками и задорными подколками. Без нее завтрак не начинался, тем более, что капризную Джаннет можно было заставить кушать, только если бабушка в сотый раз заводила свою, так полюбившуюся Джаннет, сказку про грибочки.
— Где бабушка? — спросила она у Алины, но та снова ничего не ответила и отвернулась.
Джаннет осторожно слезла с высокой табуретки и вышла в коридор.
— Бабушка! — крикнула она, вбегая в гостиную.
Но старый бабушкин диван пустовал.
— Бабушка!
Девочка заглянула на балкон, уставленный большими глиняными горшками, в которых росли самые разные цветы. Их бабушка поливала каждый день. Аромат цветов смешался с запахом любимых бабушкиных духов «Красная Москва», а ее деревянная клюка стояла на своем месте в углу, отчего Джаннет заключила, что бабушка не могла далеко уйти и находится где-то рядом. Возможно, она прячется, чтобы подшутить над ней. Но на балконе тоже было пусто.
— Джанет, подойди ко мне. — услышала девочка за спиной грустный голос матери.
— Мама, где бабушка? — допытывалась она, приближаясь к Алине.
— Она ушла. — сев перед дочерью на колени и приобняв ее ответила женщина.
— Куда? В гости?
— Далеко-далеко. — Алина отвела глаза, снова переполнившиеся слезами.
— Когда она придет? — в сердце Джаннет стало прокрадываться тревожное чувство: «А что, если бабушка никогда не вернется?»
— Она уехала надолго, Джаннет. Но она тебя очень любит.
— Тогда почему она оставила меня? — со страхом в глазах спросила Джаннет. Она инстинктивно почувствовала, что произошло что-то безвозвратное.
Алина была настолько растеряна, что не знала, как объяснить ребенку все, что произошло. Ведь все случилось так скоро, и она не успела ни о чем посоветоваться с Исмаилом, который итак был не в себе. Алина всегда старалась отвечать на все вопросы дочери, какого бы характера они ни были, но как быть на этот раз — она не знала. Вдруг женщину поразила мысль о том, что кто-то из соседских детей, может больно ранить Джаннет, в грубой форме бросив ей слова о смерти. Поэтому Алина решилась сама рассказать дочери обо всем.
— Джаннет, она умерла. — девочка растерянно смотрела на мать, ожидая объяснений. — Она была очень старенькая и ее не стало.
— Как это не стало? — Джаннет не понимала, как может «не стать» человека, который всегда был рядом.
— Она крепко-крепко уснула. — со вздохом и грустью постаралась пояснить Алина. Но чем дальше она пускалась в разъяснения, тем сильнее нарастало волнение в ее груди.
— Как спящая красавица? Тогда я поцелую ее и она проснется.
Девочка стала снова выискивать бабушку по комнате. Она настороженно посмотрела на дородный деревянный шкаф, покрытый темным лаком. Джаннет так и тянуло заглянуть в него. «Возможно, они разыгрывают меня, и бабушка где-то прячется. Я обычно прячусь в шкафы. В этом шкафу бабушка запросто бы поместилась. Туда бы даже ее кресло влезло».
— Не проснется. — вернула Алина девочку в реальность.
— А что же тогда с ней будет?
— Ее увезут далеко, где она будет спокойно спать. — как можно уравновешеннее постаралась ответить женщина, поглаживая длинные до пояса блестящие локоны дочки.
— Она не проснется? — в ужасе допытывалась Джаннет, подняв на мать свои большие глаза, окаймленные длиннейшими изогнутыми ресничками. — Никогда?
— К сожалению, да. — из глаз Алины потекли слезы.
— Нужно как-то разбудить бабушку! Я найду способ! — протестовала Джаннет, вырываясь из рук матери. — Ты хочешь сказать, что я больше никогда ее не увижу? Ее увезли от меня куда-то? Куда?
— Малышка, мы не сможем ее разбудить. Все умирают, когда постареют.
Девочка замерла на миг, а потом, с трепетом задала вопрос:
— Мы тоже умрем?
— Да. — прошептала Алина, убеждая себя в том, что рано или поздно кто-то поведает Джаннет об этом законе жизни, и лучше пусть это сделает она сама.
Выросшая в советское время, когда не особо поощрялись религиозные разговоры, Алина была недостаточно осведомлена о понятиях «жизни после смерти». И, хотя Союза уже не существовало, годами вбиваемые в сознание детей субъективные понятия системы мира оставляли свой след в их жизнях. Поэтому Алина не была уверена: стоит ли говорить Джаннет что-то о вечности души, тем более, что сама она об этом мало что слышала.