Мы остановились перед лифтами, и девушки, увидев нас, помахали и поспешили к нам.
— Тони пошёл купить пачку сигарет, — объяснила Франческа, держа в руках бутылку красного вина в цвет платья. — Он встретит нас наверху.
— Джио не смог прийти? — спросил Тревор, нажимая кнопку лифта с большей силой, чем требовалось. — Какая жалость, — протянул он, когда металлические двери открылись, и его сарказм сквозил в нём. Никто не понимал, почему они невзлюбили друг друга.
Когда мы вошли внутрь, Кали толкнула брата локтем под ребра с такой силой, что он зашипел, чего никогда не случалось. — Будь добр.
— Не беспокойся. Джованни в последнее время стал настоящим stronzo21, — резко бросила Франческа, обращаясь к своему брату.
— Что нового?
Франческа провела языком по зубам, глядя на нас. — Он хочет отстранить меня от семейного бизнеса.
— Нет!
— Что за херня? — Даже я не мог скрыть своего шока. Франческа была мозгом множества операций Коза Ностры; она даже вела войну с русскими. Если бы Джио её заменил, его банковский счет опустел бы, а поскольку я вел дела с ДеМоне, это означало бы и мой счёт.
— Почему?
— Он считает, что мне стоит заняться чем-то другим. Например, найти хобби. Или, что еще хуже, выйти замуж. — Я понял, что это слово прозвучало кисло по тому, как её губы скривились от отвращения. Франческа хотела большего, чем просто денег и популярности; она хотела уважения и власти — и это я мог понять.
Мы были теми, кем мы были.
И мы хотели того, чего хотели.
Старший брат ничего не мог сделать, чтобы уберечь ее от мафии. Она уже твёрдо решила стать младшим боссом.
Когда мы поднялись на пятьдесят второй этаж, Тревор постучал в дверь номер 111. Через мгновение она распахнулась, и на пороге появилась Наталья в розовом блестящем платье.
Все остановились поболтать у входа, но я коротко кивнул Наталье и вошел.
Я вошел в логово льва, понятия не имея, что ждет меня внутри. Или остаток ночи.
Золотая пуля горела у меня в кармане вместе с золотым украшением.
Я пытался остановиться, проходя мимо витрины магазина сегодня вечером, но, не успев опомниться, уже пятился назад, чтобы ещё раз взглянуть на браслет через стекло. Изящная цепочка из двадцати четырех каратного золота с двумя подвесками: абстрактным рисунком ангела и дьявола, держащих друг друга, с бриллиантовыми глазами.
Мне не следовало покупать это дерьмо.
И мне нужно быть в другом месте.
Но я всё равно распахнул дверь магазина и через полчаса вышел оттуда с коробкой за десять тысяч долларов в руках. Вот почему я вообще опоздал в Бруклин.
Я не знал, зачем я это сделал. Может быть, потому, что знал, что она больше не носит браслет, потому что её браслет Bvlgari сломался. Может быть, потому, что я хотел завоевать ее доверие, чтобы потом еще больнее её сломать.
Я стиснул челюсть, и напряжение пробежало по всем мышцам, пока я наблюдал за ней с другого конца этой чертовой комнаты. Она настояла на том, чтобы сесть на дальнем конце обеденного стола, чтобы не сидеть под вентилятором, но от того, что она постоянно увеличивала расстояние между нами, мои руки, казалось, начинали зудеть еще сильнее.
Мария, сидевшая напротив меня, пронзительно смотрела на меня, поднимая ложку с тирамису. Её губы приоткрылись, прежде чем сомкнуться на столовом приборе. Она повернула столовые приборы, прежде чем соблазнительно отвести взгляд, оставив каплю белого крема на нижней губе. Когда она подняла наманикюренный палец, чтобы стереть десерт, и медленно облизала его, тепло разлилось по моим венам, оседая в животе и спускаясь ниже.
Блять. Я подавил стон и поудобнее устроился на стуле.
Она начала делать это в отместку после того, как я чуть не сжёг на ней одежду своим взглядом. Сначала она избегала встречаться со мной взглядом, неловко ерзая под моим вниманием, но через некоторое время пришла в себя и поняла, что не может позволить мне выиграть в этой маленькой игре между нами.
На ней не было ничего безумного: мешковатые джинсы и ещё более мешковатый лиф с круглым вырезом. Но, чёрт возьми, похоже, они были правы, оставив всё это воображению. Каждый раз, когда я видел, как она движется под этой чертовой одеждой, это было словно награда. Эти изгибы и впадины... Мне нужно было знать, как она выглядит.
Мы оба молчали, молча боролись взглядами друг с другом через обеденный стол, пока остальные разговаривали или хотя бы пытались нормально общаться. Я чувствовал, что с Тревором что-то не так, словно он что-то задумал. Я думал, он в какой-то момент заговорит об этом, но так и не заговорил.
Когда званый ужин закончился, все встали, чтобы помочь с уборкой, кроме Марии, которая готовила еду. Она приготовила довольно отвратительную пасту. Даже Тони, который был Тони, сказал, что она была лучше, чем та, что готовили их сицилийские личные повара. Похоже, кого-то из “Коза Ностры” уволили.
Я заметил, как Мария выскользнула от всех и направилась в отдельный коридор. Я, естественно, последовал за ней, но только успел заметить, как за ней закрылась дверь гостевого туалета.
Стоя в одиночестве в темном коридоре, я ждал. Из открытого пространства гостиной, совмещенной с кухней, позади меня лился тусклый свет, а тонкая полоска света пробивалась из-под двери ванной.
Как легко было бы проследить за ней внутрь и пустить ей пулю в голову.
Вернувшись домой, я не стал включать свет: огни города, проникавшие сквозь панорамные окна, обеспечивали достаточную ясность.
Войдя в спальню, я остановился, засунул руки в карманы и уставился на картину, висящую над моей кроватью.
Черно-белая абстрактная картина с почти полностью размытым лицом девушки. Её длинные тёмные волосы, взъерошенные и непослушные, ниспадали на плечи. Только её глаза сирены сохранились нетронутыми – невероятно детализированные и ярко-зелёные.
Я сделал это два года назад, чтобы никогда не забывать о своей цели – проблеме, которую я предвидел, и она оказалась верной. Мне нужно было поскорее с этим покончить.
Вопрос был решен.
Следующая моя встреча с ней будет последней.
Глава 30
Зак
Настоящее
Шок. Я не придерживаюсь гребаного плана.
Было много возможностей. Я мог перерезать ей горло в библиотеке и оставить истекать кровью между книжными полками. Я чуть не сделал это на заброшенной окраине города: мой клинок прижимался к её шее, но и её клинок прижимался к моей.
Я был… мягко говоря, впечатлен её мастерством. Я был больше и сильнее, но ее техника всегда превосходила мою.
Конечно, я всё равно мог бы её прямо там прикончить, но всё это казалось… разочаровывающим. Скучным. Мда.
Я последние два года своей жизни думал об этой убийце, а получил лишь ножевое ранение?
Нет. Я способен на худшее.
Точно так же сегодня вечером, когда я загнал ее в угол на кухне для персонала в квартире Франчески, было окно. Мы были совсем одни, вдали от вечеринки. Никто бы не услышал её крика.
Однако, проведя с Марией больше времени, чем планировал, я быстро усвоил, что лучший способ уничтожить человека — это проломить его стены. Мне хотелось поиметь её разум так же, как она поимела мой все эти два года. А какой лучший способ разорвать человека на части, чем изнутри?
Вот почему я сменил стратегию с убийства на романтизацию.
Но, конечно, ей нужно было всё усложнить. Нужно было свести меня с ума, пытаясь за ней угнаться. Несмотря ни на что, мне всё равно казалось, что она контролирует ситуацию.
И чтобы все прояснить, никакого парня не было.