В зале стояла гробовая тишина. Я никак не мог вникнуть в суть того, что говорил Соболь, однако с интересом следил за его перемещениями по сцене, интонациями и мгновенно меняющимся выражением лица. В какой-то момент мне показалось, что он заметил меня, хотя там, где я сидел, было темновато. Олег Иванович внезапно сделал решительный шаг к рампе и вперил гневно горящий взор в первый ряд. Прихожан охватил трепет.
«Все мы предстанем на суд Христов! — прогремел Соболь и ткнул пальцем в одного из несчастных. — И ты, брат! И ты, сестра! Все мы должны будем понести ответственность за сделанный нами выбор и ответить перед Богом за то, как жили! И самый коварный грех — это непослушание. Дьявол не дремлет, он насквозь видит тайные помыслы каждого из вас! Толкает к греху! Заливает вам уши смолой, дабы вы не слышали слов истины Христовой, и потирает когтистые лапы, когда вы спотыкаетесь! Отнимает у вас страх! Вникните — дьявол вас не пугает, нет. Он добр с виду, но подстерегает вас на каждом шагу… — Голос моего старого знакомца оборвался. Соболь смахнул пот с чела и закончил на проникновенной ноте: — В Слове Божьем более чем достаточно свидетельств того, что человек будет судим и ему воздастся по грехам… А теперь, друзья мои, перейдем к следующей теме: какова цель суда? В восемьдесят восьмом стихе говорится…»
Слушать дальше всю эту белиберду не было сил, и я начал осторожно перемещаться к выходу. Споткнись я, упади с воплем — ни один человек в зале не шелохнется и не повернет голову. Зомби сидели как пришитые и не дыша внимали поводырю…
Дальнейшее я представлял себе отчетливо. После промывания мозгов наступит светлый экстаз и очищение. Затем последует психоделический сеанс. Возможна также демонстрация скромных чудес. В особых случаях караются отступники и колеблющиеся, но без кровопролития, и тут же кнут сменяется пряником: в праздничные дни раздаются подарки, и зал ликует во славу Господа, который, вообще-то, несколько отодвинут в сторону, а его место занимает непогрешимый лидер. Развеваются флаги, хор исполняет духовные гимны, гремит рок — или фолк, или хип-хоп, что подвернется. Собираются пожертвования в режиме состязания между «отличниками веры». Одно слово — драйв…
Выбравшись на улицу, я поспешил к метро. Взглянув на ходу на дисплей мобильного, я удостоверился, что звонков не поступало, а время приближается к трем. При этом я никак не мог отделаться от навязчивого голоса Соболя — он продолжал звучать где-то в затылке, несмотря на городской шум и грохот поездов в подземке. Он убеждал меня в том, что мир — говно, а сам я беспомощное, неприятное с виду и набитое гнусными пороками насекомое. На эскалаторе я стал всматриваться в поднимающиеся из глубины замкнутые и отчужденные лица моих соплеменников в надежде, что хоть одно из этих лиц подаст мне знак, опровергающий весь этот бред, но так и не дождался никаких опровержений.
Воскресная толпа внесла меня в вагон и прижала к противоположной двери. За стеклом, как только поезд тронулся, поползла, а затем понеслась вприпрыжку бурая тьма пополам с промельками пыльного света. И только когда какой-то качок всадил мне пудовый локоть между лопаток, я возликовал — жив! И у меня есть Ева…
В одном Олег Иванович был прав — дьявол никогда не пугает до смерти. Иначе его жертвы держались бы от своего господина подальше.
Дом мой, однако, оказался пуст, но я не стал тревожиться и, прежде чем позвонить Сабине Новак, у которой наверняка сейчас сидела Ева, сварил кофе и соорудил приличных размеров сэндвич. «Свет Истины» и его лидера я постарался выкинуть из головы, тем более что мне нужно было сделать кое-какие заметки после беседы с Галчинским.
Покончив с кофе, я сполоснул чашку, опустошил пепельницу и отправился к телефону. Вчера, когда я уже засыпал, Ева пыталась мне рассказать о чем-то, но я, честно говоря, все пропустил мимо ушей.
Рядом с телефоном на столе лежал листок бумаги, вырванный из моего блокнота. На нем крупным почерком Евы было написано:
«Егор! Я разыскала Петра Интролигатора — ты наверняка помнишь, кто это. Прямо сейчас отправляюсь к нему в «Эдем».
На десерт — вчерашний сюрприз. Дорогой мой, мне кажется, то есть я уже совсем уверена — у нас с тобой будет бамбино!»