— Почему ты от меня убежала? — взорвался он, когда она не ответила.
— Почему? — переспросила она. — Ты выглядел так, что готов убить меня.
— Избить до потери пульса, — с негодованием исправил он. — И не тешь себя надеждами, что ты избежала моего гнева.
— Я ничего не сделала плохого, приняв Джорджа! — возмущенно вскрикнула Анжелика.
— Нет, ты оказала открытое неповиновение своему мужу, не только приняв Бентли. Но ты еще и устроила с ним свидание в теплице.
— Это было не свидание! — вскричала она, почти задыхаясь от гнева. — Сад у них вымерз и ему были нужны черенки!
Ролан отвел взгляд.
— До чего бесхитростно со стороны Бентли. А вдруг я не желаю делить с ним плоды Бель Элиз — или мою жену?
— Вы разделили куда уж как больше с его сестрой!
Он дернулся от этой злобной шпильки и агрессивно шагнул в ее сторону.
— Анжелика, то, что случилось между Каролиной и мной перед тем, как мы поженились…
— На самом деле? И поэтому ты пялил на нее глаза тогда в гостиной?
— Я не пялил глаз. И более того, я ее сюда не приглашал.
— А я не приглашала Джорджа.
— Так же, как ты повиновалась мне, когда я попросил тебя, чтобы он не приезжал? Или же это еще одна супружеская клятва, на которую ты опираешься, типа — люби и чествуй!
— Ролан, я не сделала ничего плохого! — простонала она. — И я не думаю, что наш Господь милосердный когда-нибудь предписал мне повиноваться таким дурацким повелениям.
— Дурацким! Да я должен тебя выпороть за такие слова.
— Почему бы нет? Ты проверил каждый мой шаг — почему бы тебе не побить меня сейчас?
Они смотрели друг на друга в тягостном молчании. Тут Анжелика закашлялась, а Ролан наклонился и помассировал ей спину.
— Расслабься, дорогая, расслабься, — сказал он ей.
Ей стоило больших усилий выплюнуть остатки воды из легких. Как только спазмы утихли, он поставил ее на ноги и начал растирать тело мохнатым полотенцем.
— Ты проглотила полболота, и, Бог знает, что ты можешь подхватить, — сказал он, перенося ее в кровать и укрывая теплым одеялом.
Под его взглядом она чувствовала себя лилипуткой. Когда он заговорил, то спокойствие в его голосе было устрашающим.
— Анжелика, твоего упрямства я больше допускать не собираюсь. Теперь отдыхай, а завтра мы все обговорим. Я жду тебя в моем кабинете. Я жду, что ты признаешь свою неправоту. Жду, что ты обещаешь в будущем повиноваться мне во всем!.. Или…
— Или?.. — спросила она, повышая голос.
— …или тебе придется смириться с последствиями! — Опять его тон стал угрожающим.
— И не подумаю, — прошипела она.
— Дай мне знать, когда примешь решение. — Похоже, он вовсе не обратил внимания на ее слова.
Следующим утром ничего не изменилось.
Анжелика так и не пошла в кабинет Ролана. Она также не вернулась в их общую опочивальню, ибо считала, что не следует бередить рану. Ей казалось, что пойти к нему — означало бы капитулировать.
Ей бы и в голову не пришло, что он может заставить ее делать выбор подобным образом — но, однако, он вел себя именно так. Его слова и поведение говорили сами за себя: Делай Выбор.
Покорись. В противном случае тебе придется столкнуться с последствиями.
Она знала, что никогда не признается, что была неправа, ведь правда была на ее стороне. Если между ними не было доверия, то это уже не брак в полном смысле. Подумать только! Она даже не могла принять мужчину в доме! Анжелика знала, что сейчас ей надо стоять на своем.
Женитьба давала права уничтожать ее как личность! Она могла бороться за свое собственное «Я», за свое достоинство. И ничто не заставит ее пойти на попятный! Однако возникший тупик в их взаимоотношениях не давал ей покоя.
В то время как Анжелика не находила себе места от беспокойства, Ролан также переживал случившееся. Весь вечер он оставался в кабинете, пил абсент и размышлял. Он до сих пор был взбешен ее неповиновением, но ему было весьма тягостно вспоминать, как он загнал жену в болото. Он, безусловно, раскаивался в содеянном и опасался, что в результате может начаться серьезное заболевание. Когда он допросил садовника по поводу происшедшего в теплице, тот подтвердил, что между Анжеликой и Джорджем ничего не было. Но это только обострило чувство вины Ролана.