Смеясь, Анжелика и Бланш направились к пианино.
Сидя в своем кабинете, Ролан слушал очаровательное пение жены. Для него это было самым лучшим возбуждающим средством.
Последняя неделя превратилась для него в чистую агонию — ведь Анжелика постоянно избегала его. Каждый раз, когда он видел свою гордую очаровательную жену, страсть доводила его до исступления и он боялся неизбежного взрыва. Сегодня она выглядела просто очаровательной в этом летнем наряде и ниспадающими на плечи локонами. Его жена. Его возлюбленная — королева его дома, его любовь.
Он должен опять овладеть ею. Он больше не мог находиться вдалеке от нее. Любить ее — все равно что очутиться на небесах. Быть лишенным ее — все равно что оказаться в аду.
«Неужели я отпугнул ее своей агрессивностью? Разве нельзя исправить ситуацию? Способна ли она испытывать такую же страсть, как и я? Или она так же холодна, как и покойная Луиза?» Эти мысли заставили его застонать. Во имя всех святых, он не откажется от нее без борьбы! И первое, что ему предстоит сделать — это уложить ее в постель и продержать там как можно дольше.
Он знал, что на сей раз ему придется убеждать, а не требовать. На прошлой неделе он сгорал от желания, но в этот раз должен контролировать себя.
Ролан слышал, как ее голос возвысился до потрясающего крещендо. На этом ария закончилась. Услышал, как Аннет зааплодировала, нахваливая исполнение. Нахмурился, вспомнив услышанные слова относительно того, что брак его состоялся по договоренности. Когда Анжелика упомянула об этом, Аннет явно смутилась. Однако это не удивило Ролана, поскольку подробности подобных браков, как правило, ни для кого не составляли секрета, в особенности в приходе Святого Чарльза. Однако специфические детали этого конкретного брака — поскольку договоренности как таковой не было — не были никому известны. И то, что Анжелика говорила окружающим, естественно, породит подозрения.
Возможно, ему следует вернуться в гостиную и увести супругу, пока она не услышала что-нибудь такое, что могло бы привнести дополнительные сомнения? Придется, пожалуй, ее кое-чем занять…
— Моя дорогая, Вы очаровательны! — сказала Анжелике мадам Жюпо с милой улыбкой. — Я никогда не слышала такого потрясающего голоса! Бланш, а ваша игра как всегда несравненна! А теперь я хотела бы послушать другую вещь. Скажите, вы знаете «Дом, мой любимый дом»?
Анжелика собиралась уже ответить, когда Ролан опять появился в гостиной. — Милые дамы, — спросил он посетительниц, — вы не станете возражать, если я похищу у вас жену на пару минут?
Он повернулся к Анжелике:
— Дорогая, очень не хотелось бы тебя прерывать, но боюсь, что возникло одно дело, которым мы должны неотложно заняться.
Анжелика почувствовала, что краснеет под пристальным взглядом мужа.
— Конечно, мы понимаем, Ролан, — из-за ее спины произнесла мадам Жюпо, — так или иначе, нам с Кларой пора идти…
— Мои наилучшие пожелания Луису, — он протянул руку Анжелике. — Пойдем, дорогая?
Ей осталось только извиниться перед дамами и покинуть их. Она вышла из гостиной, держась за руку Ролана, — в ногах она ощущала противную дрожь.
— Мы пойдем в ваш кабинет? — спросила его Анжелика, выйдя из гостиной.
— Нет, наверх.
После того, как Ролан и Анжелика удалились, Бланш вместе с дамами Жюпо направились к парадной двери. Все трое увидели, как Ролан и Анжелика поднимаются по лестнице. Юная Клара наблюдала за этим восхождением, дрожа от возмущения, в то время как ее маменька чувствовала себя крайне неловко и бессознательно теребила завязку ридикуля.
— Бланш, было так приятно, и вскоре, я думаю, мы появимся здесь снова.
— Конечно, — пробормотала Бланш.
Проводив визитерок, она задержалась в холле и посмотрела на опустевшую лестницу, ощутив при этом, что на нее накатывается волна зависти. Она знала — Ролан и Анжелика поднялись наверх заниматься любовью. «Похоже, они занимаются этим с того дня, как брат притащил жену с причала!»
Она не ревновала к Ролану — хотя одно время, много лет назад, она представляла, что влюблена в него. О нет! Бланш давно поняла, что по-настоящему любит другого. Однако доступ в его мир был заказан ей навсегда. Большую часть времени она умудрилась просуществовать, реально ощущая потерю, и могла загнать страдания в дальние уголки сознания, однако сегодня трагедия ее положения вновь обострилась со всей жестокой откровенностью.
Бланш охватывало чувство ревности потому, что Ролана и Анжелику объединяло что-то особенное, то, чего у нее никогда не будет. «То, как Анжелика, дрожа всем телом, глядела на брата, вся — горящий призыв во взоре, «то», как он смотрел на нее. Каждый взгляд, преисполненный любви, которым они обменивались, буквально кричал, что они находятся где-то далеко: в своем маленьком мирке, полностью поглощенные друг другом.