— Дядя Жиль действительно пытался продать меня?
— Да, дорогая. И я очень сожалею. Те двое, которые хотели купить тебя, отъявленные негодяи… Они бы использовали тебя, а затем выбросили…
Анжелика понимающе кивнула. Она была настолько зла, когда услышала, что Ролан солгал ей, что даже не призадумалась. Теперь, наконец начав успокаиваться, она могла осознать, что дядя Жиль во всем этом деле и был подлинным негодяем — не Ролан или Жан-Пьер. Взглянув на мужа, она с трепетом спросила:
— Тогда ты и Жан-Пьер — вы только хотели помочь мне?
— О да, моя дорогая. На тот период нам пришлось солгать тебе и сказать, что твои родители устроили этот брак. Мы хотели быть уверены, что ты согласишься. Видишь ли, время поджимало и мы опасались, что твой дядюшка может…
Дрожь Анжелики остановила его, и она уткнулась головой в его шею.
— Ты можешь этого не говорить. Учитывая, что случилось с Коко, полагаю, я знаю.
— Ты меня простишь? — спросил Ролан.
— Да, если ты простишь меня.
— Нечего прощать, дорогая, — он глубоко вздохнул, играя ее волосами. — И тебе следует знать еще кое-что. Это правда, что наш брак никогда не был устроен твоими родителями, и за этот абсолютно необходимый обман я особенно извиняюсь. Но с момента, когда я увидел тебя на городском рынке, я желал тебя, — его голос надломился, — но я никогда не знал, хотела ли ты меня.
Анжелика начала рыдать. От его последних слов сердце ее разрывалось на части.
— Я хочу тебя, Ролан, — сказала она, нежно целуя его. — Я так тебя хочу.
23
— Мне следует тебе кое в чем признаться, — сказал Ролан.
Это было час спустя, после их очередных любовных утех.
— Да? — пробормотала Анжелика, целуя его в подбородок.
— Когда мы поженились, я не изменял тебе с Каролиной. Мне никто не был нужен, кроме тебя.
Анжелика с обожанием посмотрела на мужа. Его честность согрела ее душу; чистый взгляд его глубоких глаз не оставил сомнений в его искренности.
— Спасибо, что ты мне это сказал, Ролан.
— Я думал, что, возможно, тебя это интересовало.
— Да, интересовало. Но куда ты постоянно уезжал по вечерам из Бель Элиз?
— Обычно я играл в карты с Луисом Жюпо до тех пор, пока Аннете не надоело, что муж лишает ее своей компании, — он засмеялся. — Затем я проводил время с Жюлем Буфортом и другими плантаторами, которых знаю.
— Но почему, Ролан? Неужели было так тягостно побыть со мной?
— Действительно ужасно, — он улыбнулся, — потому что, честно говоря, мой ангел, я не доверял себе в том, что не дотронусь до тебя.
— Если бы ты только знал… — Анжелика хихикнула, встряхнув головой.
— Знал что?
— Именно то, — она покраснела, — я безумно хотела, чтобы ты дотронулся до меня.
— На самом деле? — его губы скривились. — Тогда к чему все эти ханжеские разговоры о супружеских обязанностях?
— Потому, что я воспринимала эти обязанности вполне серьезно, — она нахмурилась. — И потом, молодая женщина просто не знает, как сказать мужу…
— Что она хочет, чтобы он занялся с ней любовью?
Она застенчиво кивнула.
— Тогда, кажется, мы все время хотели одного и того же, — он усмехнулся, покачав головой.
— Да, кажется.
— Но больше не кажется, мой ангел?
— Больше нет, — она прижалась к мужу.
— Итак, ты хотела, чтобы я занялся любовью с тобой, — он опять засмеялся.
— Да, — сказала она охрипшим голосом.
— Когда ты решилась на это?
Она почувствовала, как у нее загорелись щеки.
— На самом деле, Ролан, должна ли я…
— Да, ты должна мне сказать. Я не допущу больше никаких секретов между нами, мой ангел. Скажи, когда ты пришла к этому — наиболее интересному для меня заключению.
Она посмотрела ему в глаза и прошептала:
— Почти сразу же, как встретила тебя. Ты был настолько возбуждающе красив, и…
— Да?
Она вздохнула, ощутив, как напрягается его мужское достоинство.
— Загадочен — немного пугающий.
— А теперь ты страшишься меня? — он отпустил ее руку и принялся ласкать ее.
— Немного…
— А почему?
— Потому что ты пробудил во мне такое… Мне кажется, что я уже не принадлежу самой себе… — она содрогнулась от удовольствия.
— Все правильно, ты принадлежишь мне, дорогая, а я тебе. Это так, как и должно быть.
— Да, это как раз то, что надо.
— И что, все же еще немного страшно?
— Да.
— Тогда давай удалим твои последние страхи, — прошептал он, целуя…