— Очень приятно видеть, что сегодня ты прекрасно ладишь со своей женой.
— Да, действительно, — ответил Ролан, посмотрев на дядю. — Просто интересно: как три дня, проведенные в изоляции с женой, могут творить чудеса в браке.
Жак улыбнулся смелому замечанию Ролана и подмигнул Анжелике. Жан-Пьер закрыл рот салфеткой, чтобы скрыть радость. Анжелика же чувствовала себя подавленно.
К счастью, в этот момент, Жак начал рассказывать о своей недавней поездке в Данию, и Анжелике представилась возможность собраться.
Позже, за кофе в гостиной, Жак спросил Ролана:
— Вы собираетесь пойти на концерт Дженни Линд?
Анжелика выжидательно посмотрела на мужа. Вчера по пути с озера Эмили упомянула о знаменитой шведской оперной певице, выступления которой ожидались в Новом Орлеане.
— Я читал о концерте в газете «Кресент», — кивнул Ролан Жаку, — а разве не все билеты проданы?
— Думаю, что так, — ответил Жак. — Однако мой друг Андре Бьенвиль забронировал мне, как обычно, ложу, и я прошу оказать честь, став моими гостями. И ты с женой, и семья Миро.
— Это очень мило с твоей стороны, дядя, — Ролан повернулся к Анжелике. — Ты хотела бы послушать, как поет мисс Линд?
— О да, Ролан!
— Тогда решено, — нашептывая что-то интимное, Ролан убрал локон со лба Анжелики. Его слова и прикосновение означало для нее то, что едва ли ускользнуло и от двух других. Как и прежде, при подобной демонстрации Анжелика зарделась.
— Я знал господина Барнума — покровителя мисс Линд на протяжении нескольких лет, — продолжал Жак.
— О да. Я помню, вы раньше упоминали его имя, — вежливо ответил Ролан.
— Я был их гостем несколько раз. В прошлом году он попросил меня оказать поддержку турне Дженни, а я был дураком — и отказался. Вскоре после этого я слышал, как Линд пела в Лондоне, и понял свою ошибку. Но к тому времени уже было поздно соглашаться на предложение Барнума.
— Вы слышали, как поет мисс Линд? — спросила Анжелика.
— Да, дорогая, — Жак улыбнулся Анжелике. — И у нее действительно талант. Я никогда не забуду посещения театра в Лондоне. Говорят, герцог Веллингтонский был просто очарован ею. Впереди меня, ближе к сцене, сидел сам Шопен. У старика было совсем плохо со здоровьем, и все-таки он пришел ее послушать. Мисс Линд пела арии на музыку Мендельсона первый раз после его смерти. Это было так трогательно. Говорят, она очень тяжело перенесла его смерть.
Анжелика заметила слезу в карих глазах Жака.
— Мне не терпится послушать, как поет мисс Линд, — сказала она со всей искренностью.
— Так же, как мне.
Как бы между прочим, обращаясь к Ролану, он добавил:
— И, конечно, мы должны привезти с плантации Бланш на это представление. Я полагаю, у нее все в порядке?
— Да, — ответил Ролан. — Конечно, мы попытаемся привезти ее в Новый Орлеан. Но ты ведь знаешь, как с ней…
— Ролан, она так любит оперу, — вставила Анжелика.
— Все правильно, дорогая, но, бьюсь об заклад, нам, тем не менее, не удастся уговорить ее.
— Может, мне самому следует съездить на плантацию и попытаться уговорить ее? — произнес Жак.
— Это может помочь, — согласился Ролан, — ты для нее большой авторитет.
— А она об этом знает? — пробормотал он улыбаясь.
Жан-Пьер, который молча пил вино практически на протяжении всего вечера, обратился к Анжелике заплетающимся языком:
— Дорогая, я рассказывал отцу, какой у тебя очаровательный голос. Ты не могла бы что-нибудь нам спеть?
— О да, Анжелика, ты должна, — вторил ему Жак.
Но не успела Анжелика ответить, как Ролан произнес:
— Прошу прощения, кузен, дядя, нам с Анжеликой пора. Ты же знаешь как с нами, молодоженами — всегда торопимся.
На пути в отель Анжелика хранила молчание, смущенная поведением Ролана за обедом.
В номере он помог ей снять пальто, снял свое. С хмурым выражением лица повернулся к ней:
— Прекрасно, Анжелика. Ты не собираешься сказать мне, почему ты не в своей тарелке?
— А ты не знаешь? — зло спросила она.
— Пожалуйста, просвети, — он пожал плечами.
— Ты привел меня в замешательство.
— На самом деле? И каким же образом?
— Ну… в первую очередь, рассказав Жан-Пьеру и дяде Жаку, что мы провели здесь три дня!
— А что, это была ложь? — притворяясь самой невинностью, он удивленно поднял бровь.
— Не в этом дело, Бог знает, что они могли представить.
— Прекрасно. И пусть, что угодно думают. Пусть они знают, что есть у нас и чего не имеют они.
Анжелика всплеснула руками.
— Ролан! Во имя всех святых! Ты же говоришь о своем дяде и кузене.