Его циничный смех остановил ее.
— Ты сама невинность. Разве ты не знаешь, что все мужчины сворачивают себе головы, куда бы мы ни пошли? Ты что, не знаешь, что это сводит меня с ума?
— Ролан, ты не понимаешь. Я не заинтересована в других мужчинах. Ты думаешь, я, как Луиза, не так ли? Что я ищу случая изменить тебе?
— Нет, — сказал он и быстро подошел к ней, ты — совсем другая. Но я думаю, ты — молодая и чистосердечная, и тебя можно легко втянуть.
— Втянуть? Ты что, думаешь, я настолько наивна. С какой стати?
— Ты не представляла, какую угрозу для женского сердца являет собой дядя. И, мой ангел, через несколько дней этот человек предал бы тебя или надругался и, что наиболее вероятно, и то, и другое.
Анжелика потупила взор. На это ей нечем было ответить.
— Давай больше не будем спорить. Иди сюда, я помогу тебе справиться с платьем.
— Нет, — она посмотрела на него с вызовом.
— Нет? — повторил он с угрозой в голосе. — Я не обязан принимать такие ответы.
— Или ты будешь воспринимать их, или я возненавижу тебя за это, — она гордо посмотрела на мужа.
— Поступай по-своему.
— Ты обращаешься со мной, как с ребенком, Ролан. Сегодня, когда Жан-Пьер попросил меня спеть, за меня ответил ты.
— А я только был милосерден, моя дорогая, — он цинично улыбнулся. — Если бы твое пение подействовало на них, как это действует на меня, то дозволить тебе петь было бы жестоко, не так ли?
Несмотря на багрянец на ее щеках от этих провокационных слов, она все-таки настаивала на своем.
— Не дать мне ответить за себя — вот это было жестоко.
— Хватит ссор, — он вздохнул. — Иди сюда и давай помиримся.
Анжелика пыталась удержать позицию. Стоя напротив нее, Ролан был по-настоящему красив и мужественен. Его мужское начало притягивало ее, как магнит. Ну и что это разрешило, если бы она сдалась? Она печально покачала головой.
— Нет, я сплю на кушетке.
— Как пожелаешь, мой ангел… Ты себя спросила, кого ты наказываешь?
В последующие бессонные часы Анжелика поняла, кого она наказывает.
Кушетка была жесткая и неуютная, и она дрожала от холода под тонким шерстяным одеялом. В конце концов она села и прошептала:
— Ролан?
— Да, дорогая.
— Ты не спишь?
— В настоящий момент — нет. На самом деле я размышлял…
— Да?
— Или ты идешь сюда, или я иду к тебе.
Анжелика соскочила с кушетки и подошла к мужу. Ее голос дрожал, когда она произнесла:
— Я сожалею, что мы поссорились.
Он затянул ее в постель, страстно поцеловал, и она растворилась в его близости, тепле и объятиях.
— Я тоже сожалею, дорогая, — прошептал он.
— Нет, ты не сожалеешь, — сказала она, слегка укусив его за плечо.
— Не сожалею? — повторил он со смехом.
— Ты опять начинаешь ссору с большим удовольствием.
— О, дорогая, ты же меня хорошо знаешь, — его рука поползла вверх по ее бедру.
— Ты абсолютно невозможный человек.
— Абсолютно.
Он снял с нее пеньюар и покрыл ее тело тысячей поцелуев. Слезы наполнили ее глаза от прилива любви, а на остальное Анжелике было наплевать!
25
Время летело стрелой.
Ролан всего себя отдавал Анжелике. Они посещали магазины, оперу, театры. Пару раз приняли приглашение на балы, устроенные местной креольской общиной. Навестили родственников.
Ролан держал себя весьма непринужденно, стараясь не вспоминать тот вечер, когда они обедали в доме Жан-Пьера. Анжелика решила, что Ролан понял, что от него требуется, ведь он согласился с тем, чтобы большую часть времени она проводила с ним. Их постоянно тянуло друг к другу, и бурно проведенные ночи не способствовали раннему пробуждению.
Рождество они встретили в городе, сходили вместе с родственниками к обедне. На Новый год, который креолы отмечали особенно торжественно, Миро пригласили их провести день в городской усадьбе. Жак и Жан-Пьер были также приглашены, и все члены семьи с удовольствием резвились у елки и обменивались подарками. Анжелика подарила Ролану роскошный халат и пришла в восторг, когда он преподнес ей дорогой гарнитур, состоящий из рубиновых подвесок и изумительных сережек.
В тот день Жак повторил приглашение посетить на следующей неделе концерт Дженни Линд. Когда молодожены уже собирались откланяться, Жак отвел Ролана в сторону.
— С твоего разрешения, я скоро собираюсь в Бель Элиз, попытаюсь уговорить Бланш быть моей гостьей на концерте, — сказал он, понизив голос. — Эмили сказала, что будет рада принять ее.