— Обязательно, дядя, постарайся использовать всю силу убеждения. Желаю удачи, — кивнул Ролан.
— Похоже, Жак весьма интересуется Бланш. Он давно ее знает? — заметила Анжелика Ролану по пути в отель.
Ролан согласно кивнул.
— Жак был частым гостем в Бель Элиз на протяжении многих лет, и они с Бланш стали близкими друзьями. Я часто видел их вместе на веранде — Жак делился с ней впечатлениями о своих путешествиях. Я подозреваю, он влюблен в нее, а она — в него.
— Тогда почему?..
— Они просто принадлежат разным мирам, дорогая. — Ролан сжал руку жены. — Ты знаешь, Бланш ведь отказывается куда-либо выезжать. А Жак никогда не откажется от своих разъездов и не изолирует себя от мира, запершись в Бель Элиз.
Она нахмурилась.
— Но возможно, если Жак убедит ее приехать на континент, их отношения станут ближе. И потом, ведь Бланш так любит оперу!
— А ты так добра, что заботишься о ней, — он обнял ее за плечи одной рукой и притянул к себе. — Ну, хватит о них. Я никак не могу дождаться, когда останусь с вами наедине, мадам Делакруа.
— Так уж и не можешь, — ответила Анжелика со смехом.
Проснувшись перед рассветом на следующее утро, Анжелика обнаружила, что не забеременела. Управившись, она вернулась в постель; слезы душили ее.
— Дорогая, в чем дело? — спросил Ролан, услышав ее всхлипы, и прижал к себе.
— Ну, просто я очень хочу ребенка, — всхлипнула она, — и боюсь, что у меня его никогда не будет…
— Ангел, ты не думаешь, что немного нетерпелива? — он мягко усмехнулся и погладил ее по голове. — Мы не так давно женаты, и ты еще так юна…
— Если я достаточно взрослая, чтобы быть твоей женой, то я достаточно взрослая, чтобы стать матерью.
— Вполне резонно, — согласился он с улыбкой.
— У моей мамы были проблемы с зачатием, — продолжала она, размазывая слезы. — Мама и папа пытались и пытались многие годы, но Бог благословил их только мною.
— Это было хорошее благословение.
— Очевидно, я никогда не забеременею.
— Успокойся, Анжелика. Не думай, что надежда потеряна. Возможно, ты просто опечалена в настоящее время в результате твоего — э… недомогания.
— Да, но я действительно хочу ребенка.
— Я знаю. И я тоже, — прошептал он, тесно прижимая ее к себе. — Возможно, нам придется еще больше потрудиться.
— Потрудиться? — спросила она с воодушевлением. — Как ты думаешь, у нас получится?
— Подожди и увидишь, — он усмехнулся и ласково поцеловал ее бровь. — А теперь отдыхай. Еще не рассвело, и, насколько я припоминаю, какое-то страстное создание вчера не дало мне уснуть далеко за полночь.
Анжелика уютно устроилась подле мужа и заснула. Глядя на нее, Ролан чувствовал, что сердце его переполняется любовью. Ее желание иметь ребенка было глубоко трогательным. И то, что он ей сказал, было правдой. Он желал от нее ребенка — настолько же, насколько она хотела иметь его от него. Это дитя стало бы кульминацией их страсти. И осознание силы их общего желания даже слегка напугало его. Это скоро случится — Ролан почему-то был уверен в этом, и ему было интересно знать — готова ли Анжелика к этому? Она была женщиной, да, но частью еще и ребенком. Готова ли она вынести боль родов и ответственность материнства?
Он убрал локон со лба жены и нежно поцеловал в губы. Он безумно любил ее и боялся потерять хоть часть ее, даже из-за появления новорожденного.
Двумя днями позже Жак Делакруа подъехал в Бель Элиз в карете сына. Холодный ветер дул в спину, когда он поднимался по ступенькам. Генри впустил его, а он в ожидании Бланш устроился в гостиной, потирая руки вблизи пылающего камина.
Когда она вошла в комнату, сердце Жака встрепенулось. Бланш была очаровательна. На ней было бледно-лиловое шерстяное платье и белая шаль — сегодня впервые за многие годы Жак увидел ее одетой не в черное. При виде гостя ее глаза заблестели.
— О, Жак! Какой неожиданный и приятный сюрприз! — она еще больше покраснела и застенчиво улыбнулась.
— Привет, дорогая. Ты хорошо выглядишь сегодня, — Жак приблизился к ней, и, когда она вежливо протянула руку, он предостерегающе посмотрел на нее: — Только не это.
Жак заключил ее в свои объятья. Она чувствовала себя скованной, но не сопротивлялась. Бланш посмотрела на него, все тело ее трепетало. «Боже! Как он хорош!» — пронеслось в ее голове. И действительно, дядя Ролана выглядел, как всегда, безупречно в своем черном шерстяном фраке, плиссированной рубашке и черных бриджах. Его карие глаза светились тем загадочным светом, который она так любила… Впрочем, как и каждую черту его утонченного лица.