Опускаю взгляд ниже.
Сердце уходит в пятки.
Судья сидит в парадном одеянии цвета пурпура, улыбается нам так приветливо и клыкастой улыбкой посверкивает. А хвост у него - никак не меньше трех метров в длину - так и щелкает в нетерпении. Видно, надоело судье ждать, пока мы там с девицей припирались.
- Вы у нас тут не по графику, Егоркин, - кисло замечает судья и косится на стайку присяжных. – Рядом с попом его посадим?
Присяжные утвердительно и радостно кивают. Два дела разом слушать, видно, им очень даже удобно.
- Бардак!!! – в сердцах ворчит мой, наверное, уже и «напарник».
Вид хвостатого судьи повергает его в сильный шок, и теперь мой сосед осеняет себя беспрерывно крестным знамением.
- Егоркин, ну, вот почему Вы не по синопсису тут у нас оказались? А-а-а? – уже более миролюбиво и снисходительно интересуется судья.
Я откровенно теряюсь. Синопсис… Это ж, вроде как, из литературы…
- Синопсис сами писали… Писали… Интерактивное приложение с 1001 исходом прописывали?.. Прописывали… Так почему к нам не по графику?! Что это за самовольство такое?! Заторы тут у нас образовываете, дела приходится одновременно выслушивать… У нас, знаете ли, все строго в соответствии с прописанным сценарием жизни поступают…
Вперед выходит дева несказанной красоты в белых одеждах и согласно кивает на слова судьи. Прищуривается так на меня, и улыбочка у нее выходит совсем не добрая. Волосы блондинистые стянуты в тугой узел назад, оттого ощущение натянутости улыбки сильно увеличивается.
- Кипеть ему в горящей смоле! - медовым голосом заключает дева в белых одеждах.
- Остынь, Ленова, - хмыкает девица в малиновой мини-юбке, отстраняет белобрысую деву в сторонку, проводит нас к скамье подсудимых и деловито рассаживает.
– Ты не дрейфь, Егоркин… - тихо шепчет она мне на ухо, - откопала я твой секретный синопсис, на экстренный случай... Так что все у нас по закону…
- А как же свобода воли?! – не могу удержаться я от восклицания. – Хотите сказать, что я жизнь прожил по заранее спланированному сценарию?!
- По интерактивному сценарию с 1001 исходом, - поправляет меня миролюбиво судья.
Судья, надо сказать, вообще как-то очень по-доброму к нам обращается. Без всяких там «субординаций». Даже удивительно, что у него из-под одежд трехметровый хвост с кисточкой торчит.
- Который я сам и писал? – уточняю для верности.
Адвокатша и судья одновременно кивают.
А дальше начинается настоящий калейдоскоп и фейерверк из кусочков моей жизни, перемешанных с жизнью соседа в рясе. Кажется, что проходит целая вечность, хотя по всему выходит - несколько минут… Или… Я не чувствую больше голода и холода. И палец больше не чешется… Все как-то смазывается… Время перестает быть величиной и придавать значение происходящему.
- Предлагаю вызвать Марфу Сергеевну Егоркину, - ехидно бросает Ленова, дева в белых одеждах.
Мой адвокат на это ухмыляется и щелкает пальцем. Краски меркнут, и в центре зала возникает небольшой вихрь.
- И вернуть ей досмертную память на время процесса, - злорадно добавляет Ленова.
- Принято! – судья с явным удовольствием лупит молоточком по наковальне, точно ведущий аукциона.
Я ошалело смотрю на Марфу Сергеевну. Она стоит в центре зала аккурат в своей самой задрипанной домашней одежде: в видавших виды зеленых спортивных штанах и рыжей майке с растянутым воротом.
- Там, в земной жизни, для нее это время - что взмах ресниц, - цитирует мне сосед в рясе заученный текст. - Так что нет ничего удивительного в том, что жена твоя тут пред судом предстала. Это часто бывает. Потом она все забудет.
Соседа моего уже почти что в ад определили, упрекают, мол, что он за всю жизнь так и не научился никого любить. После такого вердикта напарник становится на удивление разговорчивым. Вся чрезмерная святость, помпезность и пафос скатывают с него, как волна с высокой скалы.