— Я уверена, что-нибудь случится, — прошептала она, делая вид, что целиком занята перчатками. Оба знали, что прощаются навсегда.
— Мне пора идти, — произнес Лино.
Это была явная ложь, но охранник с его стороны перегородки послушно поднялся, приготовившись отвести заключенного в камеру смертников. Лино немного постоял, глядя на хрупкую фигуру Марионетты.
— Присмотри за моими мамой и папой, — попросил он.
Она кивнула, по ее лицу ручьем текли слезы.
— Мне надо идти, — повторил юноша, тщетно пытаясь улыбнуться, — меня там ждет священник. — Он коротко кивнул охраннику, и, не успела Марионетта поднять глаза и что-то сказать, как Лино Ринальди вышел из комнаты.
Она осталась стоять (ни одной мысли в голове), все еще разглаживая перчатку и уставившись на пустой стул, где только что сидел Лино.
— Прошу, мисс, — позвал ее тюремный охранник у дверей.
Комендант стоял там, где она его оставила.
— Мне очень жаль, но я должен сообщить вам, что звонил мистер Хаскелл.
Марионетта с упавшим сердцем подняла голову. Джон Хаскелл был адвокатом, защищавшим Лино в суде, который работал без устали вместе с Марионеттой, чтобы найти повод для апелляции. Комендант говорил тихо, зная, что слова его нанесут ей сокрушительный удар.
— Тот человек в Кенсингтоне, он передумал. Говорит, ему нечего сказать.
Ничего не видя перед собой, девушка повернулась и вышла.
У тюрьмы собралась толпа. Такси продвигалось с трудом, водитель ругался, потому что люди стучали по капоту и кричали что-то нечленораздельное. Марионетта тупо смотрела вперед, ослепленная вспышками блицев, не слыша выкрикиваемые вопросы: «Вы его видели?», «Как насчет последних слов?», «Он сознался?». Неожиданно толпа осталась позади, и машина устремилась по залитой водой дороге. Марионетта оглянулась. Странная, не от мира сего сцена, освещенная яркими прожекторами бригады киношников. Флаги в знак протеста против смертной казни вперемежку с плакатами, утверждающими невиновность Лино. «Сотни людей пришли сюда под дождем, — удивленно подумала девушка, — и все незнакомые». Она смутно слышала звуки церковного гимна, плывущие по темной улице. Такси свернуло на боковую дорогу и набрало скорость.
— Брюер-стрит, верно, мисс? — Водитель незаметно наблюдал за своей пассажиркой в зеркале заднего вида. Ребята в парке ни за что ему не поверят — он вез эту девку со шрамом! Она смотрела в окно и не ответила. Пожав плечами, он повернул машину в сторону Сохо.
— Приехали!
Марионетта, вздрогнув, пришла в себя. Она потеряла всякое ощущение времени.
Такси остановилось на Брюер-стрит напротив их дома. Мостовая блестела в свете фонаря, все еще мокрая, хотя дождь уже кончился.
Марионетта вылезла из такси. Она так устала, что готова была разрыдаться.
— Сколько?
Водитель отрицательно покачал головой.
— За счет заведения, детка. — «И дело того стоит», — решил он, прикидывая, сколько наболтает там, в таксопарке. «Крутая сучка, — скажет он, — и глазом не моргнула, и слезинки не уронила. Сидела холодная, как лед, в окно смотрела. Неплохие ножки, кстати…»
— Вы очень добры, — растроганно поблагодарила Марионетта.
Такси уехало. Девушка немного постояла. Отсюда ей были слышны звуки музыки, доносящиеся через крыши из театра «Уиндмилл». По другой стороне улицы одноногий человек, показывающий фокусы с тремя картами около кондитерской мадам Валери, направлялся, хромая, в кабак. Он кивнул Марионетте, это случилось впервые, до этого всегда делал вид, что не замечает ее. Девушка удивилась и подняла руку в знак приветствия. Он скрылся в таверне «Грин корт». Марионетта подняла голову. В их квартире горел свет. Она была уверена, что так и будет, но в душе молилась, чтобы произошло чудо. Поскольку не знала, как она справится, если Тони окажется дома. Невозможно будет сдержаться, когда часы отсчитывают последние минуты жизни Лино…
Кто-то позвал ее по имени и выступил из тени подъезда. Марионетта вздрогнула, уверенная, что это Кармело Моруцци снова пришел ей угрожать, но черной повязки не было видно, как и широкополой гангстерской шляпы. При свете уличного фонаря она с изумлением узнала Микки Энджела.
— Марионетта, я должен с тобой поговорить…
Несмотря ни на что, сердце ее часто забилось, и она ничего не могла с ним поделать. Признавшись самой себе, какое действие оказывает на нее Микки, девушка разозлилась.
— Уходи! — отреагировала она излишне резко. — Не сейчас, Микки, только не сейчас… — Проскользнула мимо него и пошла к воротам, спиной чувствуя, что Микки идет за ней. Она мельком заметила мокрые волосы и промокший плащ. Скорее всего, он торчит тут уже несколько часов.