— Никогда нельзя верить газетам, Микки Энджел! — Значит, он думал, что она — подружка Лино Ринальди, вот почему не приходил! А Вики… Он не видел Вики много недель, сам так сказал! На этот раз Марионетта открыто улыбнулась ему, не пряча улыбку за ладонью. — Лино был возлюбленным Сильвии, Микки, — уточнила она. — Вовсе не моим. Я все это делала ради Сильвии, потому что мне было стыдно.
— Стыдно?
Улыбка исчезла с ее лица. Девушка опустила глаза и рассеянно скомкала свою перчатку.
— Сильвия попала в беду, а я ее бросила.
Микки сочувственно посмотрел на нее.
— Что вполне объяснимо в известных обстоятельствах.
Но она яростно потрясла головой.
— Нет, вовсе нет! Она была моей лучшей подругой, а я не помогла ей, и теперь она мертва.
Он взял ее за руку. Нетта смотрела на его смуглую ладонь, длинные пальцы, обвившиеся вокруг ее пальцев, и сердце девушки бешено колотилось.
— Не твоя вина, Марионетта, — промолвил он. — Сильвия умерла не из-за тебя. Она умерла из-за таких людей, как Моруцци.
Девушка едва слышала его слова. Микки продолжал держать ее руку в своей. Они сидели в маленьком пыльном скверике, переплетя руки, так же, как сидели здесь до них многие влюбленные, за которыми наблюдала Марионетта и которым всегда завидовала. И вот она сидит так близко к нему, что с трудом может говорить. В этот момент ей казалось, что она способна доверить Микки Энджелу свою жизнь.
— Я хочу тебе кое-что рассказать, — неожиданно для самой себя сказала она. — Это касается Моруцци.
Он смотрел на нее со ст данным выражением на лице.
— Что бы ты о них ни рассказала, меня это не потрясет, — спокойно произнес он. — Я уже все слышал. И знаю, что они из себя представляют.
— Нет, — возразила Марионетта, — ты не понимаешь. Это о моей семье, о Перетти. Они связаны — Моруцци и Перетти.
Теперь Микки молчал. Он все еще держал руку девушки, время от времени медленно поворачивая ее в своей ладони, как некую драгоценность.
— Продолжай, — сказал он.
И Марионетта поведала ему о двух молодых парнях, живших много лет назад на Сицилии, о том, что они оба любили ее бабушку, и об ужасных последствиях этой любви. Она рассказала ему о долге чести ее дедушки по отношению к старику Моруцци, долге, который перешел к ее отцу, и о том, как Антонио пытался расплатиться с этим долгом, став тайным осведомителем Моруцци в полиции. Микки слушал молча, лицо его ничего не выражало.
— И теперь Тони исчез. Как видишь, — заключила она с кривой усмешкой, — все, что ты думал об итальянцах, — правда. Мы вполне могли быть членами мафии. Заговоры, вендетта, обещания у смертного одра — совсем как в гангстерском фильме.
Он продолжал молчать. Марионетта с сожалением отняла у него свою руку. И подумала, не зря ли она раскрыла ему семейные секреты. Встала, поплотнее запахнула пальто и взглянула на Микки.
— Наверное, ты считаешь, что все это глупости, — смущенно произнесла она.
Микки поднялся.
— Нет, не глупости. — Он казался отстраненным, занятым своими мыслями. — Я все знаю про Моруцци — они жестокие, дурные, невежественные люди. Они — подонки, Марионетта. Ненавижу их.
Удивленная яростью в его голосе, девушка отступила на шаг.
— Я лучше пойду, — проговорила она. — А то папа вышлет поисковую партию.
Он не попытался удержать ее. Когда Марионетта дошла до ближайшего выхода из скверика, Микки окликнул ее. Она остановилась и обернулась.
— Ты встретишься со мной сегодня вечером? — крикнул он.
Недолго думая, она отрицательно покачала головой.
— Не могу, — тут же замялась она, — клуб…
Он нахмурился, подошел к ней еще ближе.
— Я не могу… — повторила она уже с меньшей уверенностью.
Микки стоял и смотрел на нее.
Когда он заговорил, голос его звучал ровно.
— Что же мне делать, Марионетта? — тихо спросил он. — Что же мне делать?
Мгновение прошло в молчании.
— Мне нужно открыть сегодня клуб, — объяснила она. — Марио поет со своим новым оркестром. Кроме меня некому обслуживать бар.
Микки секунду поколебался.
— Если я найду кого-нибудь, — сказал он, — человека, которому ты доверяешь, чтобы он один вечер присмотрел за баром, тогда сможешь встретиться со мной? — Он стоял почти вплотную к ней. — Сможешь?
Девушка снова сделала шаг назад.
— Отец придет в ярость. Да и кого ты найдешь? — возражала она.
— Но если найду? — настаивал он.
Не веря ему, она все же согласилась:
— Ладно.
Микки широко улыбнулся.
— Встретимся в девять. А отцу можно ничего не говорить. В девять часов, Марионетта! — Обрадованный, он поспешил в направлении Оксфорд-стрит, крикнув напоследок: — И оденься понаряднее!