Он продолжил так, будто она его и не перебивала:
— Вы прославились во всех газетах, ваш дружок получил отсрочку, Уолли Уолласа вполне могут повесить за убийство, ваш брат испарился…
Его слова повисли в воздухе. Марионетта молчала. Что она могла сказать? Что надеялась на вынесение Уолли Уолласу смертного приговора и на то, что ему придется пройти через еще худший ад, чем бедняге Лино, когда он будет ждать смерти?
— Лино не мой дружок, — удалось выговорить ей.
Он безразлично пожал плечами.
— А о брате ничего не слышно?
Сейчас она может задать ему этот самый вопрос, который висел над семьей, как дамоклов меч, с того момента, когда Тони собрал вещички и исчез из их жизни. Раз уж отца здесь нет, она может высказать вслух то, что больше всего мучило Перетти последнее время.
— Он умер?
Аттилио явно удивился.
— Простите — кто?
— Мой брат. Антонио. Пожалуйста, синьор Моруцци, скажите мне правду. Мой брат умер?
Последовала длинная пауза. Мужчина достал из кармана пачку сигарет с золотой зажигалкой и прикурил. Выдыхая вверх облако табачного дыма, он произнес:
— Что же, если и так. — И, почесав кошку за ухом костлявым пальцем, добавил: — Но моя семья не имеет к этому никакого отношения. Удовлетворены?
Марионетта почувствовала огромное облегчение. Моруцци не удалось найти Тони! Вернулся Томмазо с чашкой кофе для дочери. За ним поднялась студенческая пара, зевающая после долгой ночи в клубе. Они направились к выходу, занятые лишь друг другом, и ни один из них не узнал человека, который сидел за столиком. Они попрощались с Марионеттой и ушли, провожаемые звоном дверного колокольчика. Девушка с завистью проводила их взглядом. Какими простыми казались их жизнь, отношения друг с другом!
Томмазо тяжело опустился на стул и поставил перед ней кофе.
— Вепе, — произнес он. — Вы хотели подождать прихода Марионетты, signore. Она пришла. Так что вы хотели нам сказать?
Несчастья последних лет оставили заметный след на Томмазо Перетти. «Он сильно постарел», — подумала Марионетта. Волосы побелели, лицо усохло, и на нем теперь особенно выделялись гордый нос и скулы. Она обнаружила, что сравнивает своего отца с сидящим напротив человеком. Примерно одного возраста, но на этом сходство кончалось. Годы сытой жизни сказались на Аттилио, вокруг глаз — множество морщин, плохой цвет лица, но в целом он все еще был красив: блестящие черные волосы, сильное и ловкое тело, дорогая одежда. В сравнении с ним отец в поношенной рубашке и дешевом жилете, сгорбившийся за столом, выглядел нищим. У нее промелькнула мысль, а не прячет ли Аттилио Моруцци где-нибудь жену, детей…
— Все довольно просто. — Его голос прервал ее размышления. — У меня есть к вам предложение.
Марионетта, нахмурившись, повернулась к отцу.
— Нам вовсе необязательно слушать, папа…
— Да нет, думаю, обязательно, — улыбнулся Аттилио. — Могу я продолжить? — Последовала тишина. Он снова заговорил: — Как вам известно, существует долг чести между нашими отцами, синьор Перетти, и, хотя ваш отец уже умер, мой еще очень даже жив.
— Да, мы платили этот долг. — Томмазо явно нервничал. — Мы сделали все, о чем вы нас просили…
Аттилио снова улыбнулся.
— Вот тут возникает проблема. Как мы договорились, платой должен был стать Антонио. Он время от времени работал на нас, когда был полицейским, помогал, если требовалось. К несчастью, исчезнув, — Моруцци посмотрел на них с сожалением, — Антонио нарушил свои обязательства. И я вынужден был прийти сюда, чтобы переговорить об изменении условий.
— Нет, — решительно возразила Марионетта. — Нет. Мы сделали все, что вы от нас требовали. Нам нечего обсуждать.
Лицо Аттилио слегка посуровело. Он внимательно посмотрел на девушку.
— Вы всегда разрешаете своей дочери говорить за вас, синьор Перетти? — сухо спросил он, не отводя взгляда от Марионетты. — Весьма печально. Мне казалось, вы итальянец.
Он добился ожидаемого результата.
— Разумеется, я итальянец! — возмутился Томмазо. — Basta, Марионетта! Говори, только когда к тебе обращаются!
Как она ни злилась, пришлось смириться, спорить было бесполезно.
— Значит, насчет условий, — как ни в чем не бывало продолжил Аттилио, на мгновение заинтересовавшись своим отполированным ногтем. — У меня в последнее время много неприятностей с братом Бартоломео…
Марионетта не сдержалась и презрительно фыркнула.
— Неприятностей! — воскликнула она. — Да ваш брат — просто ходячая неприятность!
Отец взглядом велел ей замолчать. Аттилио лишь поднял бровь в ответ на ее выпад.