Малейшее ощущение мужского тепла под собой окончательно затмило разум Евы. Её пальцы цепко схватились за белоснежную рубашку, сжимая ту. Она уже даже не успевала сомневаться, инстинкты работали быстрее. Её губы нахально, бескомпромиссно и хищно впились в губы ангела, и всё, о чем она смогла подумать в этот момент — это то, что на них ещё остался приятный привкус вишни. Их поцелуй ни на мгновение не был похож на нежность и ласку. Ева буквально превратилась хищницу, которая сейчас желала лишь одного и не собиралась останавливаться.
Однако у чистокрылого, кажется, были немного другие планы. О, ему определенно нравилась и льстила такая прыть, ведь поначалу он даже ответил на этот огненный, бескомпромиссный поцелуй. Но как только ощутил, что девушка почти рвет на нем рубашку, а его губ уже касается её язычок, он вдруг аккуратно обхватил ладонями плечи наследницы и отстранил её от себя. Увы, ему самому отступать было некуда…
— Ева, ты уверена, что хочешь этого… так быстро? — Рафаэль звучал озадаченно и наспех подбирал слова.
— Да. — она ответила, совершенно не думая.
Голос её звучал томно и страстно, а сердце билось в бешеном ритме. У неё будто отключили любое смущение и робость, присущие восемнадцатилетней девушке. Даже эту паузу в их поцелуе она восприняла лишь как повод действовать, и уже начала стягивать с себя вязаную кофточку, оставаясь в одном простеньком лифчике. Её длинные чёрные волосы спали на плечи, ладони снова поползли под рубашку к горячему мужскому телу.
— В конце концов, я же твоя будущая жена. — эта фраза даже не царапнула под ребрами, как это обычно бывало.
Наследница изогнулась хищной кошкой и готова была абсолютно на всё, чтобы мужчина вступил в игру, а не выглядел столь растерянно. И эта фраза была вброшена как раз для пущего убеждения.
— Ну… ладно. — Рафаэль улыбнулся ещё шире, на этот раз более чем приветливо соглашаясь на предлагаемую авантюру.
Ева, точно в пьяном бреду, также кокетливо заулыбалась столь сильно, что скулы свело. Мужские теплые ладони легли на бедра и медленно поползли вверх к обнаженной девичьей талии, а Мерриман почти ощущала, как её кожа горит от таких простых ласковых прикосновений. Её разум, весьма вероятно, даже абсолютно точно, где-то на задворках сознания бился в полной панике. Но сейчас тело и плотское желание правили балом. Осторожной, уже однажды обиженной недотроги здесь не было. Абсолютно все прочие чувства отключили, и перед ангелом была не Ева, а один сплошной клубок похоти в красивой обертке.
Это могло привести к ужасной трагедии.
Или же, напротив, помогло бы этим двоим решиться изменить свою жизнь?
Так или иначе, сегодня этого уже никто не узнает…
Ведь когда Ева снова нетерпеливо потянулась к губам Рафаэля, одновременно стягивая с него рубашку и обнажая это желанное накачанное тело, за её спиной вдруг показались два совсем небольших светло-фиолетовых огонька. В это мгновение Мерриман услышала в своей голове крик незнакомой женщины. Она не могла разобрать слов, больше было похоже просто на то, что кто-то кричит от ужаса, надрывая горло. Наследница тут же отпрянула от ангела, закрывая уши руками и сильно зажмуриваясь, но крик был не снаружи, а прямо в её разуме.
Всё стихло быстро и внезапно, также как началось. Однако этот всплеск, казалось бы, абсолютно чужих эмоций, эта паника и ужас, который отразились в столь раздирающем визге, активировали сознание, заставили голову снова работать. Еву словно окатили ледяной водой, и необъяснимое возбуждение как рукой сняло. Она замерла, всё ещё сидя на Рафаэле. Тот смотрел на неё с вернувшейся растерянностью, продолжал держать ладони на девичьей талии, но дальше двигаться не смел.
Ей понадобилась всего секунда, чтобы осознать весь случившийся кошмар. Сердце в это мгновение остановилось, а затем забилось в таком же бешеном ритме, но уже от ужаса. Ева тут же схватила ранее брошенный в сторону свитер и наспех прикрылась им. С колен Рафаэля она спрыгнула, будто ошпаренная. Слов просто не было. Да и что вообще можно сказать в такой ситуации? Быстро натягивая на себя кофту и пытаясь убрать непослушные пряди волос за уши, она в панике начала тараторить:
— Прости. Правда, прости, я… я вообще не понимаю, что это было.
Рафаэль и сам встал и поспешил застегнуть свою истерзанную рубашку, сглатывая при этом. Он находился, казалось, в не меньшей озадаченности, и был попросту потерян.
— Да ничего. — глубоко вдыхая, ответил он, неловко кивая. — Всё хорошо, ты только не волнуйся. Я понимаю, у нас щепетильное положение, а ты всё-таки девушка и можешь не до конца понимать свои желания в разные моменты.