Жестокая правда или ложь во благо? Вечный вопрос, на который у каждого свой ответ. Райнхард был из тех, кто врал в лицо людям без особых раздумий. Если так будет выгоднее и удобнее, то какие вообще могут быть вопросы? Дьяволу давно казалось, что совесть его мертва, и только Ева заставляла её снова воскреснуть. И вот этот ненужный кусок его души сейчас набрался сил и вопил, что есть мочи. Потому что он итак врал ей слишком много. Потому что не может поступить с ней так снова. А главное, потому что она достойна знать всю правду.
Единственное, что мешало ему рассказать всё — это страх, что ей снова будет больно. Будто на кровоточащую рану только наложили повязку, а он снова собирается сорвать всё и смотреть, как эта плачущая малышка опять истекает кровью. Однако если не сделать этого сейчас, то когда-нибудь в будущем правда не просто разбередит старые раны, но и доберется до самого сердца. И тогда всё будет гораздо хуже.
Она плакала у него на руках и смотрела взглядом испуганного зверя, но он знал, что Ева сильная. Сколько бы Райнхард не говорил себе, как хочет защищать эту милую, слабую девочку, он понимал, что она невероятно выросла за этот месяц. Это будет больно. Возможно, это заставит её снова его ненавидеть, но… сейчас, в столь чувственный момент, он не мог ей опять соврать. Иначе какой же в этом смысл?
— Ева… — с тяжестью на сердце начал дьявол, — о той ночи Эбнер не соврал тебе.
Его голос звучал медленно, почти скрипел. Будто слова не хотели быть произнесенными. Словно они цеплялись за сухие дьявольские губы, желая никогда не достичь ушей и сердца наследницы.
Ева замерла, а руки её медленно стали слабеть, в конец концов, отпуская Райнхарда и падая беспомощно на пол.
— Что… что ты имеешь в виду?
Из её голоса начали пропадать эмоции. Она задавала этот вопрос разве что с непониманием, которое теплилось в душе, желая принять это за жестокую шутку. Её брови нахмурились, но лишь едва, словно в ней не было сил, чтобы разозлиться.
— В тот вечер, когда ты выбросила кристалл в окно, я решил избавить тебя от бремени наследницы. Мне казалось, что ты хочешь этого, однако я был просто эгоистом. Я хотел, чтобы ты стала обычной смертной, ведь тогда я смогу забрать тебя себе. Всю. И никакие законы уже не будут мешать этому. Я наложил защиту лишь на себя и надеялся, что на утро ты проснешься без своих сил. Но тогда я ещё не знал всей правды. Из-за того что ты полукровка, которой разрешен советом трех брак с одним из наследников, Слеза Авеля осталась с тобой.
Слушая это, Ева становилась всё более безжизненной и серой. Она увядала, подобно бутону, что спал со стебля и начал терять свою красоту. Мерриман уже не могла смотреть на Райнхарда. Её стеклянный взгляд был теперь уставлен куда-то вниз, но она выглядела так, будто ослепла и не видит совсем ничего.
— Как… — тихо шепнула она, — как ты мог?
Хоть она и попыталась вложить в этот вопрос обвинение, однако у неё не вышло. Эмоции снова иссякли. Будто она выплакала всё только что, и энергия просто закончилась.
— Прости меня. — голос Райнхарда стал громче, горячее, он сильнее прижал Еву к себе, боясь отпустить. — Я знаю, это сложно, но, пожалуйста, прости меня. Пойми, у меня не было другого выхода. Мне казалось, что его нет. Я нашёл тебя и понял, что не хочу уходить через год, не хочу отпускать. Я впервые ощутил нечто подобное к женщине. Это чувство раздирало меня изнутри, но осознание, что я не могу быть с тобой, убивало ещё быстрее. Да, я последний ублюдок, потому что не рассказал всё тебе, потому что принял такое решение за тебя, не спросив. Но… но это был единственный выход, и я просто боялся, что ты откажешься.
Под ребрами всё сжалось. Страх обжигал сердце, заставляя то бешено колотиться. Наследник ада искренне боялся. Боялся, что теперь она просто уйдет, но в то же время понимал, что не рассказать он не мог. Ева превратилась в его объятиях в недвижимую, молчаливую куклу. Снова появилось опасение, что он просто может сломать эту хрупкую девочку, если сожмет слишком сильно. Она не проявляла никаких эмоций. Не дрожала. Не плакала. Просто смотрела безжизненным стеклянным взглядом куда-то в сторону, не понимая, чем она всё это заслужила? Вообще всё.
— Отпусти. — тихо шепнула она, в конце концов.
— Ева… — начал было снова каяться Райнхард, но тут её голос сорвался на хриплый громкий крик:
— ОТПУСТИ!
Дьявол застыл, смотря на неё широко раскрытыми глазами. Тогда Ева также подняла на него взгляд. Взгляд полный гнева и разочарования. Взгляд сильной женщины, которая не собиралась просто соглашаться на пустое: «у меня не было другого выбора». Взгляд той, что не собиралась снова глухо плакать, принимая очередной удар судьбы.