Сразу после она вышла в бальный зал и поспешила пройти ближе к центру. Вивьен уже успели вывести, а кровавое пятно быстро начали убирать слуги. Нахмурившись, Ева поняла, что нужно как можно скорее выяснить, что произошло, пока её не было. Благо в толпе недалеко она заметила Дженнифер, рядом с которой стоял Эбнер. Мерриман было уже настолько всё равно на всех вокруг, что она подошла к ним со спины и негромко сухо спросила:
— Что произошло?
Её родители, кажется, удивились и не сразу нашли слова. Однако после каких-то своих моральных терзаний серокожий дьявол всё-таки произнес:
— Властитель рая отрезал своей приемной дочери крылья.
И даже это не вызвало на строгом, хмуром лице девушки ни одной лишней эмоции.
— А где ты была? — вмешалась Дженнифер с легким волнением.
— Отлучалась поправить макияж. — не долго думая, ответила отточенной ложью Ева и зашагала вперед, сквозь зал, прямо к Рафаэлю.
Главная ангельская семья уже не стояла возле лужи с кровью. Они говорили в стороне, делали это тихо. В основном, Ева услышала лишь слова Камиллы, которая, обвиняла мужа в невероятной жестокости и несправедливости. Рафаэль же был рядом с родителями, поэтому, несмотря на то как могло быть неэтично прерывать столь важный разговор, Мерриман не стала ждать.
— Мне нездоровится. Я бы хотела отправиться домой.
Эти слова будто выдернули ангела из своеобразного транса.
— А?
По лицу было видно, что будущий правитель рая был чем-то озабочен, но, тем не менее, он ответил почти сразу, тяжело кивая
— Да, конечно.
Рафаэль осмотрелся вокруг мутным взглядом. Хоть скрипачи ещё играли что-то весьма натянутое и иногда даже невпопад, никто уже не танцевал. Все лишь шептались, разбившись на небольшие группы.
— Постойте. — раздался хрипловатый, грубый голос властителя рая. — Нам нужно было сегодня обсудить дату свадьбы.
Кажется, его жена сильно удивилась, услышав это, тем более, что муж просто взял и переключился с разговора с ней на другую тему, не поведя бровью. Этьенн уставил на Еву требовательный, тяжелый взгляд. Наследница же посмотрела на него с усталостью в глазах. Как ей всё это надоело. Вообще всё. Хотелось бросить долг, титул, кристалл и просто снова побыть смертной обычной школьницей. Душа её изнывала. Всё, чего она сейчас хотела — это как можно скорее вернуться домой. Разве она многого просит?
Но раз требуют…
Девушка вдруг усмехнулась, и выдала, качая головой:
— А знаете, чем быстрее, тем лучше.
Её нервы просто сдали. Плевать. В бездну этого дьявола. Она не хотела ни на что надеяться. Не хотела ни за что бороться. Судьба её была решена, и Еве захотелось поскорее покончить с этим.
— Что? — спросила с волнением Камилла, подступая к наследнице и Рафаэлю. — Разве вы не хотите познакомиться поближе, чтобы дать шанс настоящим чувствам?
— Это неважно. — Ева опустила взгляд, всё ещё криво и нервно улыбаясь, хоть внутри ей снова хотелось истошно кричать. — Оказалось, что чувства — это так… неважно.
— Рафаэль? — повелительным тоном спросил Этьенн, игнорируя вопрос жены и непонятный шепот Мерриман.
— Если Ева этого хочет, — не раздумывая отвечал ангел, — я, конечно, согласен.
— Тогда мы можем объявить сегодня, что ваша свадьба состоится через неделю. — властитель рая не спрашивал, казалось, что он действовал ещё более бескомпромиссно, чем Сатана.
— Неделю?! — в шоке повторила его жена, но не смогла обратить на себя должного внимания.
— Как скажите, — сухо шепнула Ева, а после подняла глаза на Рафаэля и протянула ему руку, — только сделайте это уже без меня.
— Милая, по договору у вас есть ещё очень много времени, никто не требует от тебя принять решение сейчас. — продолжала с заботой суетиться Камилла.
— Всё нормально. Правда.
— Мама, — Рафаэль взял девушку за руку, улыбаясь ей, — Ева устала. Давай не будем нагружать её сегодня ещё больше. Я уверен, что если мы поженимся как можно скорее, это лишь поспособствует развитию наших теплых чувств.
— Но…
— Идем, Камилла. — вмешался Этьенн. — В первую очередь нужно поставить в известность Сатану.
Он взял жену под руку и повел в сторону Эрхарда. Теперь Еве ничего не мешало отправиться домой вместе с Рафаэлем. И это было для неё главным. Покидая зал, она лишь на секунду обернулась, сама того не желая. Но ни Райнхарда, ни Октавии всё ещё не было.
Это и к лучшему…