— Помню — было дело, — отозвался Михаил. И быстро посчитал слоги. Пять-семь-пять. Получалось классическое хокку.
— Это — моё, — тоскливо усмехнулся друг. — Пять лет назад написал. Думал — пуля в висок, а строчка на лист… Вот и всё, что останется после меня.
Медведев отвёл взгляд. Он помнил. Пять лет назад, почти под тридцатилетний юбилей, друг потерял семью — жену и дочку — в автомобильной катастрофе. Было время — и он, и другие товарищи чуть ли не посменно пытались сторожить Юру-сана, полагая страшное. Или тактично висели на хвосте, или навязывались в гости каждый день. Однажды не «уберегли» — сорвался в неизвестном направлении. Но, когда, спохватившись, товарищи собрались поднимать по тревоге знакомых и искать везде — от любимых мест до моргов, — он вернулся. Молчаливый и уставший. Но живой. Где был, что происходило — до сих пор оставалось его личной тайной. Впрочем, лезть в такие тайны охотников днём с огнём.
— Так вот и подумалось, — Зубров, не отрываясь, смотрел на костёр, скрывая внезапную пустоту взгляда. — Что, если с тобой или мной что-нибудь случится, то единственная будет зацепочка — пленный. А если он кончится раньше времени или Полынцев его под себя загребёт, то вряд ли мы что-нибудь узнаем.
Медведев с искренним восхищением посмотрел на товарища. Любой бы на его месте действовал по правилу: «когда сомневаешься — опустоши магазин». А у Зуброва, как обычно, мышления хватило на то, чтобы «тварь» не только как опасность определить, но и как возможное противоядие.
— Что дальше предлагаешь? — Поинтересовался Михаил.
— Не предлагаю, — поморщился заместитель, — предполагаю.
— Ммм?
— Однако, есть у меня одна паскудная мыслишка… Насчёт Полынцева. — Зубров недобро сощурился, вглядываясь в проёмы стволов. — Вчера, когда спор вышел, я наблюдал за происходящем. Сегодня сделал некоторые выводы. Значит, так. Даю вводные. Инквизитор не с перепугу начал рассказывать о «твари». Была у него своя цель. Иначе бы не трепался. Не случайно он проигнорировал Батона — мог бы с первого слова рявкнуть так, что тот пожух бы, но не стал — ждал развития. Ну и человек его как-то уж слишком вовремя рядом оказался. Да и остальные ждали нападения отнюдь не со стороны леса. К тому же Полынцев весьма серьёзно следил за тобой. А сегодня раверсники долго пытались реанимировать связь со своей станции… В общем, наводит на мысль. — И выжидающе посмотрел на командира.
— О том, что он ждал конфликта? Так кто ж его не ждал!
— Мих, ты издеваешься? Я ж тебе уже не только разжевал, но и в рот положил!
Юрий смотрел недобро — непонимание другом несложных, с его точки зрения, вещей вызывало досаду. Михаил тоже нахмурился, прокручивая в голове только что высказанные товарищем наблюдения. Переспрашивать не хотелось — он-то, конечно, объяснит, о чём идёт речь, но, наверняка, потом будет ходить смурной полдня. Итак, дано… Нужно вычислить… Михаил опешил, внезапно споткнувшись размышлением на невероятной догадке.
— Провокация?..
— Ага.
Зубров усмехнулся весело. Медведев досадливо сплюнул. Вот тебе и приплыли.
— Кстати, это раскрывает и некоторые моменты, бывшие мне ранее непонятными. Почему, например, ФСБэшники в нашем конкретном случае занимаются ловлей «тварей». Или почему «тварь» конвоируем мы и целая группа «Р-Аверса», хотя хватило бы и офицера в сопровождение, — продолжил Зубров, кивком поблагодарив Якоби, передавшего ему кружку. — Вероятно, Полынцев имеет серьёзные полномочия для задержания резидентов Тэра, внедрённых в костяк армии. С чего только его взгляд упал на тебя — вот загадка?
— Может, к личному делу прицепился? — пожал плечами Медведев.
— Может быть, — кивнул Юрий. — Однако не понимаю, чего так может быть такого-эдакого. Разве только твоя фатальная везучесть? Или как ты в одиночку раненый с того болота выбрался, а по всем прикидкам — не мог? Может, у тебя в крови какая-нибудь странная штука плавает? Как думаешь? Или всё-таки влияет особенность самой группы? Как не крути, а мы, по сути, скорее личная команда твоего дяди, чем войсковое подразделение. Может, это под него копают, а?
Медведев угрюмо пожал плечами. У него предположений не было. Оставалась только злость. А вот гадать, из-за чего что в этом мире происходит, сейчас не хотелось. Вот Юра — аналитик и психолог — пусть этим и занимается. Тем более, что для него это в удовольствие, в отличие от основной, но, по счастью, реже требующейся специализации. Зубров понял, хмыкнул и ушёл в размышления. То, что он хотел сказать командиру — он сказал, пусть теперь каждый занимается своими делами. Медведев тоже не рвался продолжить разговор. У него было над чем подумать.