— Не совсем. Это оставленный по взаимной договорённости на территории противника пост. Некий буфер. Там никого, как правило, нет. Просто центр связи, позволяет контактировать со своей реальностью. Такие посты оставлены во всех смежных мирах. Точно так же, как инорасы в нашей реальности оставляли свои приграничные базы. Где находится ближайший домен — не знаю. Могу по внутреннему компасу предположить направление движения, но не расстояние до объекта.
Медведев кивнул. Вот и ладненько. Теперь появлялась некоторая определённость. А вместе с ней и уверенность.
— А по вызову кто придёт? — поинтересовался Полынцев.
Маугли не отреагировал. Демонстративно замер, глядя в огонь. Только плечи напряглись. «Раверсник» закаменел лицом и сдвинулся к пленному. Зубров тоже на месте не остался — поднялся и вытянулся до звона в оси. Предчувствие грозы всколыхнуло пространство.
— Мужики! — Медведев мгновенно оказался в напряжённом поле между ними. Как раз над пленным. — Хорош! — И приказал излишне гордому и дурному мальчишке: — Ответь!
— Тэра. Пограничный отряд адептов. — Маугли отреагировал мгновенно. Но взгляд от костра не оторвал.
— Так, — нахмурился Полынцев, взглянул на Михаила: — Думаю, решение однозначное — двигаться? — Медведев кивнул. — Тогда пойду я своих собирать. Подтягивайся — поговорим.
Михаил проводил взглядом уходящего «раверсника» и внезапно осознал, что в последнем разговоре перешёл с ним на «ты». Вот так вот незаметно и бесповоротно. То ли обмен пламенными любезностями в кулачном бою подействовал, то ли общая проблема свела, но теперь уже ему стало ясно — Полынцев «свой». Сволочь, конечно. Но — свой. И это важно. И пленный этот — будь он неладен! — тоже «свой». Потому что есть и «почужее» вокруг. А значит, теперь — все вместе. Потому что — «скинув кожу, уже не влезешь в неё снова».
Медведев повернулся к Катько и кивнул на пленника:
— Этого… Маугли… одеть и накормить, чем Бог послал. Ключи от наручников у Полынцева на прокат возьми. — Командир перевёл взгляд на задумчивого заместителя. — Юра-сан! Отойдём!
Тяжесть в руке явно указывала на то, что перо и впрямь было металлическим. Цельнолитое, идеально симметричное. По краям заточенное до бритвенной остроты, внутри — почти кружевное. Если бы не странная расцветка, то посчитал бы элитным изделием по спецзаказу.
— Нужно захватить. — Зубров подошёл сзади неслышно. — Если дело дойдёт до рукопашной — неплохое подспорье может быть. Да и метать их сподручно. Только хвостовик изолентой замотать и готовый дротик.
— Захватим, — хмуро отозвался Медведев, думая о другом. — По-твоему, Маугли доведёт нас до места?
— Почему ж не доведёт? Если направление чует, то значит — доберёмся.
— Я не о том.
— А, понятно. Думаю, что к полупроводникам типа Сусанина он не относится.
— Зато может явить сверхпроводимость по примеру Моисея!
Старой шутке усмехнулись оба. Зубров посерьёзнел первым:
— Полагаю, Мих, что у него резона нет путать нас. Он сейчас не в лучшем положении.
— Это я заметил, — усмехнулся Медведев. — До сих пор гадаю, чем ты его так застращал. Парень-то явно не из пугливых! Что сделал, если не секрет фирмы?
— Пообещал убить.
— Не оригинально, — пожал плечами Михаил, разочаровываясь.
— Убить чисто при переходе границы в нашу реальность, — Юрий был предельно серьёзен. — За одно то, что не окажется в лабораториях «Р-Аверса», он готов сотрудничать. «За», Мих, а не «из-за»…
— Понятно, — коротко отозвался Медведев. Теперь действительно становилось ясно.
— Есть такие птицы, Мих, — грустно усмехнулся Юрий. — Они в неволе не поют…
Медведев кивнул. Да, есть и такие птицы…
Глава 6
Дорога
Горка круто забрала вверх. Известняковая пыль и крошка под туристическими ботинками от стаявшего снега уподобились манной каше-размазне, скользкой и ненадёжной. Сметанообразная масса с вкраплением мелких камней забила протекторы, и теперь итак неровная поверхность грозила в любой момент предательски уйти из-под ног. Идти стало труднее.
Шаг за шагом, медленно и осторожно.
Взгляд по верхнему уровню, взгляд под ноги, взгляд по верхнему уровню, взгляд…
Маугли двигался, тяжело пошатываясь и неуверенно ступая на особо крутых участках горной непролазности. Лихорадка прогрессировала, появился сухой надрывный кашель, грозящий усилиться. Пленник часто останавливался, приваливаясь плечом к дереву, и отдыхал, подчас даже закрывая глаза от усталости. Он мог себе позволить эту слабость — его никто не торопил, не дёргал, не бил, принуждая двигаться дальше. В моменты остановки вокруг застывали «таёжники», спокойно и даже с некоторым сочувствием ожидая, когда он сможет идти. Возможно, именно понимающие взгляды окружающих заставляли пленника напрягать волю и шагать, ведя отряд по нитке ощущений дальнего зова.