— Топтыгин, Толяну плохеет.
Пришлось встряхнуться.
Славян смотрел в ожидании отклика, что информация принята к сведению. Он не ожидал действий. Какие и от кого тут к чёрту могут быть действия, если отряд в такой-разэдакой ситуации, а вся медицина на нём! И если весь его лекарский запас пасует перед простецкой, как казалось вначале, раной.
— Понял, — разлепил сухие губы Медведев. — Движение в центре группы.
Славян кивнул. Собрался передвинуться обратно к полусонному раненому.
— Я могу помочь.
Глаза пленник так и не открыл. Просто высказался негромко, как о чём-то несущественном и нейтральном и снова замолчал. Михаил услышал. Повернулся. Маугли отдыхал, привалившись спиной к спине с Катько. Габариты их настолько не совпадали, что Кирпичу, огромному, по сравнению с незаматеревшим ещё, но весьма внушительным пацаном-тэра, пришлось согнуться, чтобы дать возможность пленному привалить спину для отдыха. Оттого у «таёжника» сохранялся угрюмый вид.
— Что ты сказал?
Голос Медведева отзеркалил безразличные интонации пленного. Маугли открыл глаза и, выпрямившись, взглянул на капитана.
— Я могу помочь ему, Пресветлый, — медленно, с остановками произнёс он. — Это моя рана. Я могу её остановить… Если пожелаете.
Последнее сопровождалось пожатием плеч, будто пленный не был уверен в том, что его помощь нужна. Медведев сощурился. Переглянулся с Полынцевым. Тот неохотно кивнул и добавил:
— Слышал о таком. Могут черти. Только вот нет гарантий в том, что он рану зашепчет на выздоровление, а не наоборот.
— Это точно. — Усмехнулся пленник и снова закрыл глаза, приваливаясь к спине Катько. — Нет гарантий.
Взгляд Зуброва — краткий, искромётный, однозначный — Михаил почувствовал спиной. Друг не отвлекался от наблюдения, но частью себя присутствовал в разговоре. И это присутствие, воплощённое в беглом взгляде, было для Медведева весомее философских трактатов.
— Помогай. — Кивнул он Маугли.
Пленник, встрепенулся, взглянул на капитана для подтверждения и добрался до лежащего Якоби. Анатолий на его приближение не отреагировал — боль, потеря крови, усталость, да плюс лихорадка. Сложно ожидать от человека с таким ворохом бед обострённой бдительности. Он до последнего шёл на своих двоих, не давая повода группе задерживаться, но, вот, дошёл сюда и рухнул. Спать, спать, спать — зовёт что-то из-под грудины, тянет по вискам сквозняком усталости, холодит и жарит по суставам. Жестокая лихорадка.
Маугли простёр скованные ладони над повязкой. Закрыл глаза.
— Погодь… Сам-то как? — запоздало дёрнулся Медведев.
Пленный пожал плечами и не отвёл рук от повязки.
— Смена.
Славян, Кирпич, Родимец и один из «раверсников» подхватились и выдвинулись из круга. Смена. Зубров по возвращении придвинулся ближе к Батону. Присел, внимательно вглядываясь в руки Маугли, трепещущие над раненным плечом. Заметив тяжёлый взгляд командира, махнул ему рукой — мол, всё нормально, расслабься. Медведева это не успокоило. Ну, не специалист для него Зубров в экстрасенсорике, чтобы внимать его мнению как откровению! Но всё же взгляд отвёл. Для того чтобы не напрягать целителя. Маугли с трудом, будто преодолевая сопротивление тугой жидкости в пространстве, отлепил ладони от повязки и расслабился. Можно было подумать, что он только что не пассы руками делал, а цемент месил. Вручную. Боднул плечо, стирая пот со лба, и повернулся к сидящему рядом Зуброву:
— Воды побольше. И сна. Через сутки пойдёт на поправку, — и уже Медведеву: — Пресветлый, последствия оружейного наговора я снял… Теперь это обычное рассечение, добравшееся до кости. Рана чистая, заживёт при отдыхе без особого лечения.
— Спасибо, — кивнул Михаил и поймал себя на мысли, что верит во весь тот бред, что сейчас увидел и услышал. Верит! Вот, ведь, воистину — есть многое на свете, друг Горацио.
Маугли дёрнулся на слово благодарности и закаменел лицом.
— Надеюсь, Пресветлый, — медленно проговорил он, — что Ваши молитвы весомы в этом Пределе.
И отвернувшись, выпрямил спину и замер, углубившись во внутреннее сосредоточение. Медведев недоумённо потёр подбородок.
— Мих, — Юра-сан незаметно оказался близко, почти впритык и заговорил шёпотом: — Спасибо — это «спаси бог!». Молитва благодарения, короче. Раз ты просишь Господа помочь ему, значит сам, типа, помогать в ответ на доброе дело не будешь, а переложишь это дело на высшие инстанции. Вот он и надеется, что твои молитвы — Богу в уши.