Ещё горело внутри, бешено выплясывая, яростное пламя безумства, но рассудок, обученный останавливать такие порывы, удерживал тело от уж совсем непоправимого. Медведев молча смотрел на то, как приподнимался товарищ. Насторожено, с готовностью к продолжению. Бедро — колено — ну, вот и на ноги встал, в стойку… А в глазах, размыто косыми белыми полосами медленно тянущегося в ветре снега — ожидание. И — сталь и туман, как при готовности к смерти — своей или чужой.
— Старший лейтенант Зубров! — прохрипел Михаил. Тот не успел отозваться — Медведев не дал, приказав тише и спокойнее: — Займитесь делом…
Мгновение ещё постояв истуканом, Юрий отвернулся и двинулся к бойцам.
«Ну, вот и… плохо, короче… Служили два товарища… ага… Дай жизни, Калуга… Даёшь, Кострома! Обиделся чёрт, всерьёз обиделся…», — Медведев тяжело выдохнул и почувствовал, как загорелись жаром ноздри. Поднёс ладонь — на пальцы закапало. Он стоял, держа ладонь перед собой, и смотрел, как на неё падают капли и снег. Чёрные капли стекались в центр, затапливая линии жизни, а холодные белые комья ложились поверх, закрывая от взгляда мелкое озерцо в руке.
Командир группы «Р-Аверса» оказался рядом незаметно.
— Нда… Горазд ты драться, Михаил, — придвинулся он ближе, чтобы не перекрикивать ветер.
— Уж кто бы говорил, — хмуро отозвался Медведев и, подхватив с земли снег в ладонь, прижал его к носу. — Меня-то приложил на раз.
— Я?! — опешил Полынцев. — Это ты меня положил!
Медведев посмотрел на «раверсника» с подозрением:
— Не понял…
Полынцев пожал плечами и скупо улыбнулся неразбитым уголком рта:
— Ну, вырубил ты меня. Вчистую. У тебя кулаки да колени, что кувалды. Мне и прилетело по самое аллилуйя. Отправил отдыхать.
— Чёрт… — протянул «таёжник». — А мне показалось, что это ты меня…
— Нет, ты! — Полынцев открыто усмехнулся. — Точно знаю — мужики сказали.
— Ну, ни фига себе! — хмыкнул Медведев и покачал головой. Да, бывает же! Сбросил подтаявший красный снег и набрал в ладонь свежий. Опять прижал к носу. Кровь всё не унималась.
Взглянул на своих людей. Ворона спеленали и обвязали, подготовив к переноске. Нести предстояло Катько, Славяну, Родимцу и Зуброву. Батон брался подхватить поклажу раненого товарища в довесок к своей. С одной здоровой рукой и это было не мёд.
Яромир скомандовал своим «на выход!» и люди быстро распределились. А подросток-тэра и его поводырь и страж придвинулись к камням. Сивый положил ладони на чёрные валуны и наклонил голову, прислушиваясь к чему-то неявному. К Медведеву и Полынцеву подступил пожилой боец Одина-та и без слов указал на их место в группе при движении. Оба капитана кивнули и присоединились к своим людям. Заметив подходящего друга, Зубров качнулся и сдал в сторону. Михаил с трудом сдержался, чтобы не выматериться — как дальше-то?
Маугли оказался рядом. Притихший и присмиревший. Если раньше его несгибаемость ощущалась даже сквозь болезненные подёргивания в каждом движении, то теперь он стал походить на забитого или тяжелобольного. Уставший и затравленный взгляд, напряжённые плечи, локти, прижатые к туловищу — всё вроде бы, как и недавно, но что-то ещё появилось такое во внешности юноши, что говорило о том, что он сломался. «Раверсники» застыли с двух сторон от пленника. Было заметно, что их раздражают взгляды тэра, стоящих поблизости. А «щиты» Одина-та поглядывали с явным интересом на Всеволода и перебрасывались почти неслышимыми фразами. Словно на светском приёме обсуждали приход того, кого не ожидали — вроде и перекидываются мнениями, но всё стараются, чтоб не особо слышали окружающие.
Подошёл Яромир.
— Выходит пробивная группа. Потом мы. Двигаться тихо. Первые метров двести пройдём невидимками — Талик нас проведёт. — Он кивнул на сивогривого подростка, примеряющего ладони к выбоинам на камнях. — Потом подтянемся к пробивной группе и ввяжемся. Держитесь в центре группы, рядом с Талик — вас магией будут прикрывать от случайностей…
Медведев пожевал губы, нахмурился:
— От каких случайностей?
— Ну, мало ли что прилетит, — усмехнулся Яромир. — Мы сперва по коридору пойдём от домена. Он не плотно зашторенный, как шли сюда, а просто частотный барьер, где стервам некомфортно. Так что, в основном, справляться придётся с навами. А вот потом, почти у самой точки перехода, коридор кончится, и будем пробиваться.