А внутренняя готовность, возникшая после трудного выбора, стала таять, как леденец на языке. Сам себе он мог признаться — с того момента, как тэра схватили его у выхода, просто бешено захотелось жить. Так, чтобы детей наделать побольше, жену в Сочи вывести, — она давно просила, — да и уйти в отставку и посадить дерево, а лучше десяток поровну плодовых и любимых хвойных, и построить дом где-нибудь в лесу. Ходить на речку рыбачить, землю возделывать, охотиться. Баню поставить, по выходным ждать друзей из города, жарить шашлыки и всю ночь сидеть с гитарой на дворе до первых проблесков зари.
Святослав согласно кивнул на команду Ведущего и расстегнул куртку. Вытащил пистолет и нож и на мгновение задумался — кому передать. Взгляд скользнул по лицам и остановился на Маугли, всё также напряжённо стоявшем рядом.
— Держи. Пригодится.
Всеволод шало потянулся. Только взгляд кинул на Зуброва: «можно?», — но тот не отреагировал. Святослав передал оружие. Напоследок снял с запястья массивные часы и сунул в ладонь ведомому:
— А это тебе на счастье. Сомнительное счастье от сироты, — усмехнулся и вопросительно взглянул на Ведущего, — Можно идти?
Яромир кивнул. И он направился на выход.
— Мать вашу… — процедил Медведев. — Отпустите, черти! Никуда не денусь!
Яромир кивнул и тэра отпустили.
Михаил на вмиг одеревеневших ногах шагнул к несостоявшемуся стражу, никак не решаясь посмотреть ему в глаза.
— Ты… короче…
— Ничего не говори, — остановил он. Взял под локоть, как если бы руку пожал, и, обойдя, пошёл дальше.
А Михаил потянулся к локтю, который только что сжимала чужая рука, не дотянулся и замер так, пустым взглядом глядя в след уходящему.
Что-то произошло. Словно попал под взрывную волну. Жарким воздухом обдало тело. Нет, не так, как если бы повеяло теплом. Жар миновал одежду, сразу приникая к коже, вонзаясь и пронзая до самых костей. Точно оказался обнажённым рядом с протопленной печкой. Или нет — выпил и закусил и вышел из дома на холодную улицу. Ощущаешь, что вокруг холод, но он не допускается внутрь ни разогретым телом, ни распалённым сознанием. Стало легко, тепло, свободно. Лишь локоть, только что сжатый крепкими пальцами, ломило. И в глазах… Он решил сперва, что просто померещилось. Камни домена, только что валяющиеся грудами или стоящие застывшими истуканами по периметру, показались дышащими. Словно огромные мохнатые чудовища, лежащие в долгой спячке — тяжело вздымаются бока и едва слышно рокочет в лёгких воздух. А потом он понял, что стоит в каменном мешке… И глыбы — это стены колодца… Над ними звёзды, но и те — всего лишь дыры колодцев, из которых пытливо и насторожено смотрят такие же, как он. Хотя, возможно, совсем не люди. Захотелось крикнуть им слова приветствия и убедить, что он, как взъерошенный брошенный котёнок в холодном подъезде, а, значит, и ему нужно тепло и понимание, иначе ему придётся огрызаться и сатанеть, рвя за свою жизнь…
Перед глазами ходила ходуном тёмная фигура Зуброва. Юрий прятал глаза и что-то бубнил, бубнил, пытаясь достучаться до сознания друга. Медведев и хотел бы выслушать и понять, но камни вокруг дышали всё быстрее, всё чаще вздымались и опадали заросшие то ли седой шерстью, то ли белёсым мхом, то ли снегом бока, и сердце стучало в такт этому ритму. Хотелось двигаться, плясать, размахивая лапами, загребать воздух в кучи, взбивать небо как перину и чувствовать его тугую вибрирующую силу. Ощущать сопротивление натянутых волокон, спутывая их меж собой ударами огромных рук. Огромных! Медведев вдруг понял, что они стали так велики, что больше похожи на ковши экскаватора, чем на человеческие руки. А потом и остальное тело разбухло, будто тесто в кадушке, распухло во все стороны, оставшись тонким только на местах соединений костей. Как лошарик из мультфильма! Он попытался двинуть рукой, чтобы остановить навязчивое мельтешение друга перед глазами, но сперва промахнулся по фигуре, а потом едва дотронулся и тут же увидел, как Зуброва относит к дальним камням домена. Как в голливудском боевике. Красивой, динамичной дугой. Юрий летит, взмахнув ногами, очень долго. За это время сердце успевает ударить с десяток раз. Огромная рука-ковш опадает, словно кончился завод, а другая и рада бы помочь, да сама наливается тяжестью. А Зубров всё летит… Уже видно, что падение придётся на спину, что на месте приземления камни, что Юрий с трудом успевает вывести руки для защиты тела…
— Он же плывёт!
Крик Всеволода достиг сознания, но остался непонятым. Плывёт — это как? Плывёт — это, значит, по воде. Следовательно, должна быть вода… И Медведев ощутил, что мир наполняется водой. Она прибывает из камней, сочась через трещинки, и заполняет пространство вокруг него…