В голове гулко зашумела кровь. То, что неприметным ручейком подтачивало изнутри, стало видимым, словно Ведущий поднёс к душе факел и осветил её тайные закоулки. Проблема была не в Зуброве. Михаил повернулся к другу вовремя, чтоб успеть увидеть, как тот дёргается от боли во вправляемой руке. Белые губы дрогнули и снова сжали горло фляжки.
— Ты ещё слишком мало знаешь нас… и о нас…
— Я стал тэра?
— Нет. Приблизился, но не стал. Ты всё ещё «куколка». Но уже набирающая мощь.
— Я буду тэра?
Яромир пожал плечами и усмехнулся:
— Если захочешь. Любой из нас может помочь тебе в этом. Только, боюсь, Юрка твой будет рвать и метать…
— Почему? — спросил он и тут же постигнул сам: — Потому что страж следит, чтобы куколок не инициировали?
— Чтобы их не обратили ненужной кровью, — одобрительно кивнул Яромир. — В некоторых случаях, это оказывает решающее значение на будущую судьбу тэра.
— Ясно, — он вспомнил, как Юрий нервничал, оставляя его наедине с Всеволодом, как нагонял страху о возможной инициации. — А в чём отличие моей крови? Зачем ты её просил?
Яромир сощурился, вглядываясь в собеседника, а потом медленно заговорил:
— Если тебе потребуется переливание — подойдёт и кровь твоих людей, и моя. И так же — мне подойдёт твоя. Суть не в составе крови. Суть — в её судьбе. Кровь тэра, попадая в куколку, действует как первый камень в лавине. Она провоцирует изменения, которые уже кроются в человеке. Но, одновременно с этим, она задаёт направление им. Особенно, если кровь сильна. Кровь человека действует также на тэра.
— Обращает его в человека?
— Нет. Тэра — это необратимое изменение. Но кровь человека может лишить тэра некоторых пониманий, части мировоззрения… И, чем сильнее кровь, тем мощнее воздействие…
Понял Медведев практически сразу:
— Моя кровь станет оружием? — медленно выговорил он.
— Если выберемся. Если договор будет подтверждён. Если…
— Нет.
— Нет, — лениво согласился Яромир.
Вдалеке зашумело, загудело, засвистело… Ведущий напрягся, вслушиваясь. И вдруг махнул рукой своим и рявкнул, перекрывая нарастающий гул:
— Гамаюн! Ложись!
Тэра команду осознали, зная источник опасности. А люди повиновались автоматически. Реакция на такие приказы вбивается в крестец частыми и нудными повторами.
— Сюда! — Рыкнул Яромир, пихая Медведева под защиту камней.
Рядом рухнул Всеволод, подкатился под бок, приготовившись к стрельбе.
— Недомерок! Придержи пресветлого, — перекрыв гул, рявкнул Яромир.
Потянул гайтан, висящий под свитером, и сунул в зубы деревянный медальон. Пристроил на камнях автомат и огляделся — большинство тэра уже вдавливали в камни людей, прикрывали собой, укладываясь со всех сторон. У всех были серые лица и каждый стискивал зубами деревянный овал медальона со знаком школы.
Отбросив от себя тэра, пытающегося вдавить его в щель меж камней, в два рывка рядом оказался Юрий. Упал с другой стороны от Медведева, пихнув в сторону уже прикрывшего его тэра. Быстро распорядился, крича почти впритык, чтобы было слышно за гулом:
— Ляг на бок, ноги к себе, руками зажми уши, в рот — шапку.
— На фиг? — проорал Михаил, но балаклаву с головы стащил.
— Гамаюн орать будет, — коротко пояснил Всеволод с другой стороны. Дождался, когда Пресветлый исполнит команду и обнял его руки на голове, железными тисками сжав и лишив возможности двигаться.
Обзор оказался закрыт, поэтому Медведев так и не увидел, когда прилетел Гамаюн. Крика он тоже не услышал. Просто внезапно голову словно просверлили от уха до уха. Одним тонким длинным сверлом. И тело забилось в диком ритме, которому подчинились и сердце, и мышцы. Заходили ходуном конечности, судорогой свело и задёргало лицо и шею. Пальцы скрючились. И всё это — на фоне странной тишины, в которую упало сознание. Всеволод сдержал корячащееся тело на те несколько тяжёлых долгих минут, что длилась звуковая атака. Когда отпустил, Михаил, расслабляясь, только выдохнул:
— Соловей-разбойник, блин…
Всеволод стёр с носа кровь, посмотрел в дрожащую окровавленную ладонь:
— Нет. Соловей-разбойник другой.
— Ёксель… — устало выдохнул Михаил, — а я-то это так, к слову, а он оказывается есть. Какая ж всё-таки недетская сказка у нас получается…
Всеволод пожал плечами. Кровь из носа не унималась, и ему приходилось безостановочно вытираться.