— Отошёл, — доложил хмурый Всеволод, возникший за спиной неожиданной тенью. Тёплой, защищающей тенью.
— Я понял, — отозвался капитан и отвернулся.
Смотреть на вытянутое тело на тёмном окровавленном снегу ему не хотелось. Главное Святославу сказать он успел. Остальное не так важно. А что уж совсем невмоготу будет при себе удержать — так ненадолго расстались. Если есть какие-нибудь загробные миры, то встретятся и договорят. И, судя по всему, скоро встретятся.
— Я ухожу, — просто сказал Медведев и протянул руку попрощаться с «таёжниками». — Спокойного вам возвращения!
— Да уж… блин… спокойного, — Батон отвернулся и яростно высморкался.
Катько в ответ на рукопожатие притянул к себе и заграбастал в объятия. Похлопали друг друга по спине.
— Яромир, — Михаил повернулся к Ведущему, — Не задерживай меня. Второй такой обман стервы не простят.
— У нас был шанс, и мы его использовали, — спокойно отозвался тот.
— Да, — кивнул Михаил, — Я понимаю — ты бы себе не просил, если бы не попытался. Теперь шансов нет, — и обратился к «раверснику», стоявшему особняком: — Степан. Когда вернётесь… Ребят моих…
Полынцев кивнул:
— Отмажу, насколько возможно будет…
— Спасибо. Юр-сан…
Зубров кинул на командира и опять отвёл отрешённый взгляд.
— Юрка… — Михаил вздохнул, подошёл, цапнул друга за здоровое плечо. Развернул к себе и стиснул плечи. Крепко жать не стал — побоялся за травмированную руку, подтянутую косой перевязкой к корпусу. Зубров, поведя плечами, выскользнул из обхвата. Угрюмо отозвался, отведя глаза:
— Я с тобой иду.
— Нет!
— Да. Сиротой я не останусь…
И так это произнёс, что Михаил растерялся. Столько услышал в голосе Зуброва затаённой глухой тоски, что и сказать-то в ответ оказалось нечего. Как за спасением кинул взгляд на Яромира — «Задержишь?». «Нет», — покачал головой Ведущий — «И не могу, и не хочу». Повернулся, было, к Катько, но Юрий понимающе хмыкнул:
— Не суетись, Мих. Пока ещё субординацию никто не отменял… А я пойду по-любому.
Медведев выругался — будто заряд картечи в воздух выдал — и тут же пришли мысли и о том, что Юра-сан — всё вполне понимающий, адекватный и ответственный мужик, сам решающий за себя… И о том, что судьба сироты-стража, видимо, совсем нестерпима, если сейчас он готов не просто на смерть, но смерть, возможно, жутчайшую.
— Ну, и дурак, — резюмировал Медведев хмуро.
— Чья бы корова мычала! — отрезал Зубров.
Михаил нахмурился, но отвечать уже не стал.
— Юрий, — позвал Яромир, — Вероятно, будет возможность связаться со Свар-гом. По такому-то поводу…
Зубров устало прокомментировал для командира:
— Наши Школы друг друга на дух не переносят. Но встреча здесь, действительно, не плохой повод связаться и переговорить.
— Хоть что-то хорошее, — пробурчал Медведев, подтягивая шнурки на берцах.
Юрий повернулся к Ведущему:
— Да, я принимаю Вашу помощь. Сообщите в Школу о том, чему были свидетелями. И вот что ещё…
Он присел и одной рукой вытащил из кармана блокнот и карандаш. В сумеречном пространстве белый лист на колене выделился, словно светоотражающая заплатка. И её трепало холодным ветром, пока Юрий писал. Быстрая записка всего в пару слов. И Юрий сложил лист.
— Вот это прочтите после того, как мы выйдем из зоны видимости. И передайте это в Сварог.
— Хорошо. — Яромир задумчиво покусал губу. — Мне кажется, я представляю, что там…
— Счастлив ваш Бог, — усмехнулся Зубров.
— Да уж…
Всеволод быстрой тенью оказался рядом с Медведевым.
— Пресветлый. И я пойду с вами!
Михаил обернулся. За последние сутки почти постоянного сна бывший пленник, а ныне — член отряда, несколько восстановился. Ушли с кожи синие разводы, только кое-где оставив тёмные кривые, обозначающие границы спавших синяков. Практически прошла лихорадка. Только заострились черты. Да глаза стали тусклыми, словно неживыми.
— Нет. Не пойдёшь.
— Пойду. Даже, если прикажите остаться, — упрямо ответил Маугли.
— И прикажу, — усмехнулся Медведев. — И заставлю.
— Пресветлый!
— Разговор окончен! Идёшь с Яромиром! — и оттолкнул парня прямо в грудь стоящего за ним ведущего «щитов». Тур успел вовремя схватить за плечи мальчишку, удерживая от непоправимого.
От бешеного рыка и толчка Медведева Всеволод стал белым. Косо летящие иглы снега ужалили в лицо. Мгновение помедлил, а потом, стряхнув с себя руки ведущего, склонился в традиционном для тэра полупоклоне. Принял. И стремительно развернувшись, ушёл.