Воины оказались покрыты тонкими пластинками, словно крабы хитиновым покровом или рыцари латами. К тому же сама конфигурация тела была иной. Больше охотников по весу и росту, они казались напряжённой мышцей, готовой к движению. Убранные за спину крылья напоминали металлические веера. Неизвестный материал отливал красным на остриях. И чувствовалось, что резать плоть эти лезвия будут легко. Руки стерв поражали несоответствием пропорций — очень толстые возле локтя, они становились хрупко-тонкими ближе к запястью. Сами кисти были вытянуты, с узловатыми пальцами и длинными когтями. К тому же у них были мощные хвосты, более подходящие ящерицам. Михаил задумался на мгновение, вспоминая, были ли хвосты у стерв-охотников. Память пасовала.
— Горгулий напоминают… — хмуро бросил он через плечо.
— Воины, скорее, тебе известны как стимфалийские птицы, — напряжённо отозвался Зубров.
— Э… Вроде что-то про Геракла? Те, что сыпали медными перьями?
— Увы, не медными. Только греки тогда не знали других металлов…
По инерции сделали ещё пару шагов и остановились. Вокруг — стервы. Родимец был прав — десятки, сотни, в общем, много. Каждое дерево и каждый куст оказывались их укрытием.
— А Геракл был человеком или тэра? — задумчиво спросил Михаил, оглядывая воинство.
— Быстро ты стал соображать, Мих, — усмехнулся Юрий и указал кивком, — Нам туда.
В той стороне магуры медленно прятались в крону, заползая на деревья задом наперёд. От жутковатых морд освободился неширокий коридор, уводящий от домена вниз по заросшему склону. Там, вроде бы, стерв не было. Явное предложение. Михаил кивнул, соглашаясь, и двинулся первым. Он вообще с момента выхода из каменного круга постарался оттеснить друга плечом к себе за спину. Как ни странно, Юрий смирился со своим новым положением. Может быть, понял, что друг сам о себе позаботиться, а может, решил, что это плата за совместную дорогу…
Двигались молча. Скованно, как под прицелами. Слитно, словно на параде. Ни на сантиметр Зубров не приближался и не отдалялся от правого плеча. Медведев постоянно чувствовал его движение рядом. Вплоть до того, что ощущал дыхание и сердцебиение. Это стесняло. Так неожиданно и сильно чувствовался другой человек. Он внезапно оказался в вихре не только своих мыслей и чувств. И не во всём эти мысли и чувства были двойниками его. Он не понимал, о чём они, но чувствовал, что часто слитность между ними отсутствует, волны чужого сознания не в такт бьются возле виска…
Идти пришлось долго. До самого дна расщелины. Спуск горки показался вечностью. Да и там останавливаться не пришлось. Стервы освободили коридором звериную тропу в ущелье и сгрудились полукругом за спиной, задавая направление. Медведев настороженно огляделся, отметив, что сопровождающих их воинов стало больше. Магуры мелькали в проёмах стволов, двигаясь параллельно, перебегая с место на место, меняясь местами, для того, чтобы не упускать пленных из виду. Двигаясь по освобождённому коридору, пришёл к не радующим душу выводам:
— Сразу нас не покрошили, значит, будут, как сладкое, есть с наслаждением.
— Возможно, — скупо отозвался Юрий.
Медведев поинтересовался, не оборачиваясь:
— У тебя есть ещё варианты?
— Есть, — коротко ответил тот, но продолжать не стал.
А Михаил не стал настаивать.
Свободное пространство появилось внезапно. Свободное… Поляна оказалась переполненной стервами. Охотники и воины, и даже Сирины — они замерли чёткими рядами, словно терракотовое войско, открывая людям проход к центру образованного круга. Охотники сидели на корточках, опираясь спиной на полураспахнутые крылья. Воины тоже присели, сложив руки на коленях, но в их посадке осталось напряжение сжатой пружины. Сирины, всего с десяток девочек-женщин со странно пластичной анатомией, сидели на серых и пятнистых грифоголовых существах. Обнажённые, но такие гадкие, что взгляд не задерживался. И всё в тишине и строгой геометрии — Сирины, вокруг них охраной воины-магуры, затем кольцо охотников-скопов.
— Скимены, — выдохнул Зубров, из-за плеча друга разглядывая крылатых «коней». — Вот уж не думал, когда увидеть! Помесь птицы и зверя. Помощник, воин и советчик. Откуда они здесь?
Два золотистых грифоголовых существа с короткими шеями о четырёх шерстистых лапах под огромными крыльями стояли, замерев, словно послушные кони. На спине одного восседала женщина, едва прикрытая одеждой из белых шкур. Женщина настолько прекрасная, что казалось, её высекли из мрамора в те времена, когда знали, что такое женская красота! Михаил почувствовал, что губы пересохли, а сознание заполнилось бесстыдными картинами близости. Амазонка смотрела только на него. И плескалось во взгляде предложение, зов, жажда его рук и его тела, завораживали нежность приоткрытых губ и влага глаз.