— Почему? — рука вильнула над блюдами и перенацелилась на странный зелёно-фиолетовый сочный фрукт на подносе.
— Возможно, райское, — зевнул Зубров и подцепил себе куст ягод, напомнивших виноград.
— И что?
— Ну… Не стоит есть райское яблоко, если его предлагает женщина, — пожал плечами Юрий. — А вдруг её имя — Ева?
Медведев разбираться в хитросплетениях этого постулата не стал — кто их знает, этих тэра, да эти параллельные миры — может где в другом месте и вправду яблоки значат совсем не то, что в привычной реальности. Тем более, что то, как отдельно отложенное и словно нечто особенное оформленное лежало обыкновенное яблочко, заставляло задуматься — а вдруг оно, как та «икра заморская, баклажанная» будет?
— Резонно, — отозвался Михаил и взялся за «кувшин». Красная жидкость оказалась кисловатым соком. Обычным, не забродившим. Впрочем, после пары больших глотков водки из фляжки Зуброва, и это было амброзией.
Михаил жевал, запивал и поглядывал на яму, выложенную короткошёрстными мехами. Внутри неё парила тёмная вода, приправленная травами. На дне расплавлено-алым огоньком плавало «солнышко-обогреватель» размером с кулак. Запах от «ванны» шёл одуряющий, словно смешали пихтовую смолу и сандаловое масло. Было такое у жены, и Михаил ещё помнил аромат. Последнее время, правда, Наташа перестала им пользоваться, сославшись на недомогание… Михаил вздохнул и отложил приторный фрукт в сторону. Дома, далеко-далеко, там, куда неизвестно — вернёшься ли ещё, осталась его женщина. И сурово казнила печаль понимания, что изменения последнего месяца могут значить только одно. И одна новость и радость ждёт его возвращения. Но как теперь получится… Переживёт ли жена боль его потери? Доносит ли маленькое чудо подсердечное? Захотелось поделиться с другом подозрениями. Но вовремя вспомнил, что друг-то уже пять лет как вдовец. Говорить ему о своих «сердечных» бедах — бередить старую рану.
Зубров же посмотрел на задумчивого товарища, достал фляжку и бултыхнул возле уха. Звонкий плеск однозначно указал на нехватку важного ресурса. Вздохнул и передал водку Михаилу. Тот глотнул и вернул полегчавшую фляжку.
— Ты не волнуйся за неё, — Юрий отвёл глаза и сжал-разжал кулак — приготовился. — Наши присмотрят.
— И за ней следили? — Михаил и сам почувствовал, какая глухая тоска и злость пробились в голос. Вот так вот, живёшь и не знаешь, что за тобой и твоими ближними ходят по следу то ли стражи, то ли конвоиры.
— Типун тебе! — зло отозвался Юрий и хватанул из фляжки. — Следили! — передразнил он. — Да ей под ноги ковры стелют! А ты — следили! Её нянчат день и ночь! Каждую минуту приглядывают! И не один, не двое — два звена на этом работают! А ты — следили!
— Она — тэра?! Из ваших? — Скулы свело от напряжения. Зубров отвёл глаза. — Сукин ты сын! — Михаил броском заграбастал плечи друга, встряхнул, заставляя посмотреть прямо. — Тэра?
— Ну, — Юрий совсем спал с лица, глухо заворчал — И что с того? Но жена же! Ты ж её любишь… Не всем же людьми быть!
— Значит, тэра, — Михаил с трудом продышался, закрыв глаза. Открыл, посмотрел на руки — побелевшие кулаки дрожали на вороте друга. — Значит, её тоже… Как тебя, да? Ко мне приставили? Следить?
— Охренел?! — Юрий сорвался на крик. — Умом тронулся?! Паранойя одолела?!
— Юр, — Михаил отпустил и устало отсел, — ты не ори, а? Просто скажи.
— Просто! — Юрий зло одёрнул куртку. — Просто только сказки сказываются!
— Вот и расскажи мне… сказку.
Тишина повисла не надолго.
— Тэра, — остывая, признал Юрий. — Но не нашей школы. Из Хоро-сет. И не подставная она! Мы тебя под охранение взяли сразу, как только ты Путь Отцовства принял. А тут ты сам Наташу нашёл. В школах такое смятение было! Чуть до конфликта с Хоро-сет не дошло. Вовремя связались с их старшинами и… — Юрий напоролся на уставший, больной взгляд друга и осёкся. — Короче, любит она тебя. По-настоящему. Ведьмам не прикажешь, знаешь ли.
— Ведьмам, — смакуя, протянул Михаил и грустно улыбнулся. — И серьёзная ведьма?
— Да уж куда серьёзней, — хмыкнул друг. — Ведунья старшего круга!
— Ни о чём не говорит, — улыбнулся Михаил и, потягиваясь, стащил с себя куртку. От тепла «солнышка» да после еды тело разогрелось и разомлело. Стало светло и хорошо на душе. Чёрные подозрения ушли в прошлое, а в настоящем осталось глупая, возможно, но гордость: жена — ведьма. Настоящая. Интересно только — приворотное зелье каждый день в чай подливала, или раз в месяц?
Юрий словно мысли подслушал и улыбнулся: