— Похоже на то.
Помолчали.
— Предлагаешь присоединиться?
— Не я. Стратим предлагает… И гарантирует, что выжившие уйдут на родину свободно.
— Вариант, — протянул Яромир задумчиво.
— Думаешь примкнуть?
— Думаю.
Михаил растёр подмерзающие ладони:
— Полагаю, что у тебя не особо богатый выбор. Скажу так: когда буду иметь вес при правящей Королеве, неважно даже какой — старой или новой, — вас я отыграю. Только одна беда — я не знаю, когда это случится. А время поджимает.
— Поджимает…
В центре домена разбирали вещи и готовились к переходу люди. Разговаривали мало, по делу, да и то всё больше односложно. Снег засыпал тёмные фигуры, высвечивая контуры, заваливал камни и остывшую землю. Мир делился на белую неподвижность и чёрное движение.
— Ты как решил с Всеволодом поступить?
Вопрос застал врасплох. Настолько не к месту, и не о том. Медведев обернулся. Яромир хмуро рассматривал снег под ногами.
— Выберетесь, а там решите, как его от «Р-Аверса» отмазать, — пожал Михаил плечами. — Степан, думаю, поможет.
— Нет, Мих. Не всё так просто, — Одинат устало растёр лицо, — Все разойдутся, но Всеволод не уйдёт. Он останется с тобой. По законам, которые он соблюдает, ты — его ведущий и распоряжаешься его судьбой. Продать, подарить, убить, завещать, оттолкнуть… Понимаешь? И, пока не будет чёткого и однозначного приказа, он тебя не оставит.
— Не понял…
Яромир снова поморщился, заставляя смёрзшееся лицо сквозь боль пробуждаться.
— Юрка — твой страж, и он никогда тебя не оставит, никогда не предаст. Это воспитание и судьба. А Всеволод — ведомый. Случайно так получилось, что… Короче, он стал считать тебя ведущим. Это неправильно. Такого не должно было случиться! Ведущим у тэра должен быть только тэра! Но так получилось… и ты необычный человек, и ситуация оказалась… странной. Потому прими как факт — он подчинён тебе абсолютно, целиком и полностью. Ведомый, как и страж, это тоже судьба. Полного подчинения, полной самоотверженности. Добровольного абсолютного рабства, если так проще понимается.
В первый момент Михаил не нашёлся что ответить. Слишком не готов оказался к такому.
— Посмотрим, — уклончиво отозвался он и хотел уйти.
Жёсткая рука уцепила локоть, задержала. Яромир смотрел снизу вверх:
— Продай его мне.
— Что-о-о?
Михаил выдохнул через тесно сжатые зубы и напряжённо выдернул из захвата руку. Неспешно, демонстративно, так, чтобы и сомнений не осталось в испытываемых чувствах. И в том, что продолжение разговора нежелательно.
— Своих не продаю.
Одинат поднялся и загородил проход. Медленно покачал головой:
— Ты так ничего и не понял, Михаил…
— Одно я понял, — набычился таёжник, собирая кулаки, — что у вас у всех с головами что-то не того! И свобода и достоинство человека для вас ничего не значит! И жизни друзей! И честь! И своих оставлять в котле, и продавать-покупать людей, и откупаться от нападения, и…
— Покупать помощь, — закончил, как добил, Яромир.
Михаил замолчал. Только пальцы сжались, да скулы побелели. Уел тэра…
— Сядь. Договорим, — негромко приказал ведущий «щитов» и, отступив, первым вернулся на камень.
Медведев несколько помедлил, прежде чем опуститься рядом. Помедлив, Яромир продолжил:
— Ты мало знаешь нас, поэтому просто прими как данность, что именно такие законы и правила помогли нам сохранять себя тысячелетия, и они же помогают защищать человечество до сих пор… Поэтому ничего менять тебе не надо.
— А я прям разбежался! — хмуро огрызнулся Михаил.
Яромир, не отвечая, перевёл взгляд на сидящего неподалёку Всеволода и глаза его стали пустыми. Маугли сидел среди других тэра между рядов рюкзаков, закрывающих от ветра, и грел руки у лохматой «альфы центавра». И тэра не гнали от огня, напротив, прикрывали от ветра своими спинами. И на лице мальчишки плясали зеленоватые отблески.
— Их отрывают от матерей в первый же год жизни, — тихо заговорил Ведйщий. — И до совершеннолетия они не видят ничего, кроме монастыря и наставников. Так жёстко, как ведомых, не обучают больше никого. Сплетением магии и тренировок из них делают особых людей. Ведомый — человек-пластилин. Без своей судьбы, без своих желаний и амбиций. Идеальный помощник. Смотрящий на ведущего с восхищением и смирением. Вечно жаждет общения с ним, духовного родства, для того, чтобы подняться над собственной никчёмностью. И он просто не может один.
— Научится, — буркнул Михаил.
— Нет. Не научится.
— Магия?
Яромир кивнул. Снег с шапки слетел пушистым комом на бедро.