— Ты в порядке?
Анна молча кивнула, глядя прямо перед собой.
— Наталья Михайловна, — главнокомандующий протянул руку женщине средних лет с длинными светлыми волосами, собранными в пучок на затылке. Директор "Колодца" ответила на рукопожатие, чуть подавшись вперед и преданно глядя на Кириченко, и ее красные погоны старшего координатора на черной куртке мундира тускло блеснули в луче прожектора.
— Рада вас видеть.
— Как дела?
— Отлично, — Звягинцева шагнула к высокому ограждению и посмотрела вниз. — Добыча "мимезиса" идет без сбоев за последние два месяца.
— Два месяца? — Кириченко приблизился к ограждению. — Последний визит инспекторов?
— Так точно. Вся информация, касающаяся добычи и подготовке к отправке в "Стагирит-2" и более подробная статистика у меня в кабинете.
— Прекрасно, — негромко ответил главнокомандующий, задумчиво глядя вниз.
"С "колодца" все началось, и когда мы исчерпаем его, мы исчезнем", подумала Аня, отступая к стене, "кто бы мог подумать, что от этой субстанции зависит судьба человечества".
Она закрыла глаза, не в силах бороться с все же подступившим головокружением, запахом и мыслями о том, что таится внизу этой природной шахты. Только здесь, глубоко под землей можно было понять всю тяжесть того положения, в котором они оказались. Люди, сражающиеся при помощи неизвестного против неизвестного… С каждым годом это отчаянное противостояние больше всего напоминало попытку удержаться на тонкой и ломкой соломинке.
"Когда же наконец закончится этот кошмар. Когда же мы все наконец проснемся".
II. Прошлое
Прошлое всегда рядом. Оно ждет не дождется того момента, чтобы вновь напомнить о себе, дать понять, что все повторяется, раз за разом, снова и снова.
Что бы ни случилось с Землей, чтобы не произошло здесь, океан продолжал жить. Его могучее дыхание было слышно даже отсюда, на значительном удалении от берега, через огромное панорамное окно кабинета резиденции лидера "Брахмана".
Стоящий перед узким рабочим столом человек средних лет, в светло-сером кителе без знаков отличия, исподлобья смотрел, как волны устало накатывают на серый пляж. Тучи, собирающиеся на горизонте, предвещали начало тропического ливня.
Он был широкоплеч и невысок, уже начинал полнеть и лысеть. По старой привычке даже сейчас, стоя перед своим командиром, он держал спину прямо, вытянув руки по швам. В его блеклых серых глазах было полно тоскливого страха и усталости, что поневоле вызывало у окружающих чувство жалости к нему, какое может возникнуть при виде старого медведя — неуклюжего, больного и ослабшего, но еще не потерявшего остатки своей былой звериной мощи.
Полковник Вооруженных Сил Российской Федерации Антон Краско по-прежнему чувствовал себя сильным, волевым человеком. Эти черты сопутствовали ему всегда — и лишь один раз подвели его. Помимо всего прочего, Антон считал себя удачливым. Он благополучно дожил до пятидесяти двух и вся его жизнь была полна смертельных опасностей. Чего только стоит участие во Второй экспедиции против Ткани…
"Не потому ли Моканди выбрал меня на роль командира этой операции?"
Здесь и сейчас, стоя в просторном и почти что пустом кабинете, полковник чувствовал свою слабость и полную зависимость. Сила и ум другого человека, присутствовавшего здесь же, затмевала его, как свет солнца затмевает жалкий луч фонарика.
— Вот и все, господин полковник, — сказал старик, стоящий к Антону спиной. — Время поджимает. Вы готовы?
Антон поднял голову и перевел взгляд с моря на старика.
Бывший маршал Объединенных Вооруженных Сил Азиатской Конфедерации Содружества производил должное впечатление и сейчас. Он был худ и мал ростом, но держался прямо, не сутулясь и не горбясь. Любой, кто видел Моканди впервые, мог поразиться тому, как его лицо лучилось спокойствием и терпеливым добродушием ко всему окружающему. Узкое, изборожденное морщинами, оно казалось словно бы вырезанным из твердой древесной породы. Черные ухоженные волосы, стянутые на затылке в куцый хвост, расправленные плечи и безукоризненная осанка. Серый мундир с синими эполетами и золотыми погонами сидел на нем, как влитой. Этот индиец был полон сил и энергии реализовать свою задумку, к которой готовился более десяти лет. Он производил впечатление совершенно уравновешенного человека, который не понаслышке знал, что такое гармония.
Краско был посвящен в некоторые детали грандиозного плана Моканди, но насчет уравновешенности маршала у Антона никогда не возникало сомнений.