"Фрактал… Я правда заслуживаю этого?"
Катя поднялась, чувствуя, как ноют отсиженные ноги, откладывая шлем на диванчик и зажигая свет, отправляясь к зеркалу в прихожей. Встав перед ним, она всмотрелась в свое отражение так, как если бы видела себя в первый раз.
"Возможно, сегодня действительно важный день в моей жизни".
Темная, сильно загоревшая кожа, приятные черты лица с широкими скулами и острым подбородком, иссиня-черные, прямые волосы, обрамляющие его, но главное — это глаза. Так было и так будет всегда — глаза всегда будут являться отражением сущности человека, где бы он ни был, кем бы себя ни выставлял. Цвет глаз Кати был изменен еще четыре года назад хирургическим путем: когда-то эти глубокие чернильно-черные глаза были серыми.
"Что ж, посмотрим…"
Катя прошла на кухню, где в микроволновой печи разогрела себе на ужин то, что осталось со вчерашнего. Судя по времени, через час с работы вернется отец, через два часа начнется сбор членов культа. Времени было еще предостаточно, но Катя знала, как легко его упустить.
Она вернулась в свою комнату, включила музыку и начала собираться. Ее мысли были заняты только тем, что произошло только что в Сети, и девушка с досадой чувствовала, что это невероятно отвлекает и мешает ей думать о предстоящей встрече. От мысли о том, что ей придется уехать оставив здесь Мишу, у нее едва не опустились руки от растерянности. Радость от приятного известия теперь улетучилась так же внезапно, как и возникла. Теперь, кстати, придется выдержать не самую приятную беседу и с настоятелем, на тему ее возможного отъезда. Только подумав об этом, Катя вместе с растерянностью испытала страх. Быть может, об этом не стоит говорить остальным? Что будет, если настоятель не захочет отпускать ее?
Теперь она искренне сожалела о том, что нарвалась на этого вербовщика из "Уаджет". Возможные грядущие перемены могли обернуться новыми проблемами для Кати и окружающих ее людей.
Спустя полчаса, одетая в пышное черное платье с коротким подолом и с корсетом, обшитым ядовито-зелеными бантами, Катя надела длиннополое пальто, выходя в прихожую. Пред тем, как выйти из квартиры, она взяла с собой немного денег, чтобы завтра утром на обратном пути купить что-нибудь из еды, чтобы не бегать взад-вперед по несколько раз, и положила в карман старый пятизарядный звуковой пистолет. Катя не помнила, когда она выходила наружу без этой легкой и удобной штуки. На улицах всегда было опасно, и днем, и ночью, даже не смотря на то, что она редко покидала пределы центра Томска.
Она вышла на просторную, гулкую и полутемную лестничную площадку с мрачными и старыми дверями соседей и широкими и светлыми створками двух лифтов. Лифты последние полгода не внушали доверия ни Кате, ни остальным жильцам высотного дома. Мысль о том, что пневматическая система откажет, и огромная коробка рухнет вниз с высоты девятого этажа, вселяла в Катю такой страх, что она отказалась от поездок на лифтах еще задолго до того, как жилищное управление предупредило о том, что лифты лучше не использовать. Кате еще повезло — всего лишь девятый этаж, не так уж и много, если подумать. Тяжелей всего было жильцам, проживающим уже выше шестнадцатого. Для них каждый выход на улицу и возвращение обратно превращалось в настоящее испытание на физическую подготовку.
Катя вышла на улицу, и остановилась в тот момент, когда автоматические двери подъезда с мягким звуком сомкнулись за ее спиной. Было тихо и прохладно, вниз оседали крупные снежинки, застывающие на холодном дорожном покрытии.
"Я могу покинуть этот город, чтобы жить и работать во Фрактале".
Возможно, это и будет настоящей жизнью, которую можно по-настоящему почувствовать. Покинуть и забыть этот едва живой город, окруженный мертвыми лесами, мегаполис, населенный запуганными и озлобленными людьми, которые понимают, что уже обречены, но никогда и ни за что не признаются в этом даже самим себе. Фрактал — это почти рай на земле, город, способный выдержать любой катаклизм, город, который является базой для последней силы человечества, которая способна противостоять разрастающейся Ткани.