— Есть.
— Васильев, Вы займетесь архивом насчет "Инцедента-76". Проверьте, не были наши "доброжелатели" владельцами винтокрылов одной серии и поколения. Шансы малы, но все же, теперь, когда мы потеряли свои шансы узнать о сути происходящего от Ковалева и от информационных носителей "Рыси", нам сгодится все что угодно.
— Есть, товарищ главнокомандующий.
— И еще кое-что, прежде чем мы вернемся к своим обязанностям, — Кириченко обвел присутствующих офицеров пронзительным взглядом. — Надеюсь, теперь вы все понимаете, что в нашу деятельность будет внесены существенные изменения. Двое суток назад нас едва не уничтожили, и наш противник сделал все, чтобы дать нам понять: смести нас можно в любой момент. Старая служба в "Уаджет" закончилась, — Кириченко тяжело покачал головой. — Теперь, если мы хотим жить дальше, нам понадобится больше, чем просто везение.
Совещание закончилось через полчаса. Операторы из Центрального Зала Управления, получившие необходимые инструкции, вернулись на свои места. Доктор Федорова вернулась обратно в "Стагирит-2", наблюдать за ходом восстановительных работ научно-исследовательского комплекса. Главнокомандующий и старший брифинг-инструктор, оставшись в зале, где проходило совещание, теперь сидели в тишине, нарушаемой лишь приглушенным гулом кондиционеров и редкому чириканью электронной начинки компьютерных панелей и терминалов.
Кириченко и Левашов молчали, глядя в столешницу перед собой, и слушая, как жизнедеятельность в штаб-квартире медленно и постепенно возвращается в обычное русло. Через несколько часов работа всего "Панциря мира" сможет перейти из экстренного режима работы на обычный, и люди смогу отдохнуть, впервые за двое суток, прошедших с момента нападения на Фрактал.
— Василий, — глухо произнес Кириченко, — зайди сегодня в конце рабочего дня ко мне. Мы выпьем.
Это прозвучало как приговор, но Левашов понимал этого человека, как никого другого. Он знал и представлял, через что прошел главнокомандующий за последние два дня, равно как и представлял, что ждало его в ближайшем времени.
Кириченко был старше Левашова всего лишь на один год. Они были давно знакомы, и в неофициальной обстановке могли позволить себе вести себя, как и подобает старым друзьям. Левашов, глядя на главнокомандующего из-под полуприкрытых век, думал о том, что случилось двое суток назад.
"Он прав. Старая служба в "Уаджет" закончилась, наверное, навсегда".
Невольно Левашов вспомнил прошлое, о том, какой была эта самая служба одиннадцать лет назад, когда "Уаджет" только-только начинал свою жизнь.
Ему шел сорок первый год, и к этому возрасту капитан бронетанковых войск Левашов имел приличный послужной список. Он участвовал более чем в двух десятках боевых операций против различного рода вооруженных групп, достигающих по своей численности и оснащению до настоящих небольших армий.
Последнее сражение, произошедшее на территории уже давно не существующего Пакистана, оказалось роковым для капитана и его людей. Тогда огромное бандформирование просто смяло их силы. Тяжелый командный танк "Булава-16" получил серьезные повреждения, и взорвавшиеся остатки боезапаса танка унесли жизни почти всего экипажа.
Левашов чудом выжил, хотя и лишился обеих ног. Он провел некоторое время в госпитале, заново учась ходить на био-протезах, становящихся с ним единым целым, его новыми ногами. Спустя год он получил уведомление о переводе на службу новой никому неизвестной военизированной структуры, носящей название "Уаджет".
Так Левашов и Кириченко встретились.
Кириченко в ту пору только заступил на свой новый пост главнокомандующего Специальным Корпусом "Уаджет". Он сменил старого маршала Федецова, и в чине полковника принял на себя все дела, ведущиеся под белоснежным куполом штаб-квартиры. За ним пристально следили, и Кириченко понимал, почему. Он полностью ушел в дела своего приемного детища, самолично тщательно изучая тысячи досье и личных дел ополченцев военнослужащих России, отбирая кандидатуры на руководящие должности и посты. Дело об удачливом командире танковых войск, капитана Василия Левашова, его послужной список и награды произвели должное впечатление на полковника.
Левашов вновь вернулся в строй, но теперь он служил в подразделении, которое специализировалось на истреблении Ткани. Левашов вновь сел в командирское кресло огнеметного танка класса "Красный лев" и принял участие в нескольких сражениях против блуждающих кластеров Ткани, оказавшихся для уже немолодого офицера действительно последними. Спустя пять лет его повысили в звании и перевели на службу в штаб-квартиру. Левашов не возражал — он устал, и после какого-то продолжительного периода чувствовал, как вместе с завершением службы в Объединенных Вооруженных Силах Конфедерации в нем закончились и все те чувства, которые раньше заставляли его принимать решения. Ярость и гнев, отвращение — все это осталось в прошлом. Левашов чувствовал только усталость, и был совсем не против относительно спокойной службы в защищенном "Панцире мира". За эти годы штаб-квартира стала его домом.