При виде Стаса они молча упали на колени, поднимая руки вверх. Стас еще никогда не видел, чтобы у людей так широко были открыты глаза.
Он замер на месте. Стас не знал, что делать теперь. Это было явным упущением, ведь старший лейтенант ничего не говорил о пленных, и он не мог отвести взгляда от этих людей. Им было некуда бежать, некуда спрятаться.
— Кавелин!
Стас подумал, были ли эти двое среди тех, кто сейчас стрелял по нему и его товарищам? Наверное, да. Стас вспомнил разрушенный город, взрывы падающих мин и мертвые изуродованные тела.
Убить убийц? Сказать командиру? Или отпустить их?..
— Кавелин, давай шевелись!!
Спустя секунду Стас сделал свой выбор. Он не дал опомниться ни себе, ни этим двум двоим.
Его "двухсотка" быстро и сухо кашлянула, дважды. Стас, опуская оружие вниз стволом, быстро отвернулся и побежал на подкашивающихся ногах к бронетранспортерам, не глядя, как тела с простреленными головами валятся на обожженную солнцем землю.
Спустя две недели Стас понял, что сходит с ума. Бессонные ночи и все время эти чужие глаза, широко раскрытые, полные страха и надежды. Образ стоящих перед ним на коленях людей, которых он застрелил, преследовал его везде. Просыпаясь ночью, Стасу чудилось будто они стоят рядом, прямо перед его койкой. Он словно бы чувствовал их жгущий спину взгляд. Два коленопреклоненных призрака с поднятыми мерещились Стасу и в сумерках, тяжелыми, жаркими вечерами. Закрывая глаза, чтобы уснуть, Стас видел их и до сих пор чувствовал это беспомощную немую мольбу, направленную к нему.
Спустя две недели после рейда Стас познакомился с Десаи.
Сейчас он вспоминал этого человека. Образ старика сохранился в памяти ясно и четко, Стас без труда мог воссоздать его добродушное улыбающееся лицо, хриплый и слабый голос, смешно коверкающий нараспев некоторые русские слова.
"Он называл свои сигареты цветочной магией".
Сейчас Стас вспомнил позапрошлое лето семьдесят восьмого года, начало июня. Вот он шагает к полуразрушенному зданию на окраине города, где раньше располагался госпиталь. Персонал давно разошелся, кто куда. Кто-то остался жить возле надежных стен Форта-9, а кто-то подался в другие места, ища работу. Когда-то давно, часть уцелевшего оборудования и медикаментов была разграблена местными жителями. То, что не успели забрать, чуть позже реквизировали военные. Стас знал, что и потом, на протяжении долгого времени в бывший госпиталь наведывались все, кому было не лень. Он и сам забирался в него пару раз, когда был подростком…
Теперь здание бывшего госпиталя стал прибежищем для Десаи.
Его полное имя Стас слышал только при первом знакомстве — Лал Раджив Десаи, но всегда звал его только Десаи. Он прибыл сюда из Индии, той части, которая уцелела после короткой разрушительного конфликта, начавшегося хаоса и первой волны Ткани. Десаи всем говорил, что он путешественник, что у него на родине много денег, что он за полвека повидал много страданий, и что он предлагает людям утешение от боли.
Десаи был наркоторговцем, и, как полагал Стас, сумасшедшим. Впрочем, одно не мешало другому. Вместе с этим он не торговал серьезными наркотиками, хотя его товар пользовался огромной популярностью везде, где бы ни появился старый индиец. Сам Десаи, с точки зрения торговца чем-либо поступал очень странно: иногда он дарил свои "благовония" и "приправы" первому встречному, руководствуясь какими-то своими принципами и странной философией. Иногда индиец просил немалые деньги за свой товар. Понять в этом Десаи было трудно, и именно от этого, и от его загадочной ауры скрытой опасности шли слухи о том, что он ненормальный.
Пять лет назад, когда Стас мучился бессонными ночами, Десаи предложил ему "цветочную магию" — смесь экзотических цветов, чей аромат погружал в легкое состояние забывчивости. Это помогло — пришедший в себя Стас чувствовал себя словно заново рожденным.
Прежде, чем войти внутрь, Стас огляделся по сторонам, достал из кармана куртки пистолет, снял его с предохранителя и шагнул в сумрак здания, убирая оружие обратно. Вне службы он носил оружие почти всегда с собой, как и большинство остальных граждан, которых заботил вопрос собственной безопасности. Шагая по пустым коридорам, взметая подошвами ботинок пыль и мелкий легкий мусор, он шел мимо палат и кабинетов с открытыми дверями, и тусклый солнечный свет, льющийся через большие окна, время от времени выхватывал из сумрака его низкорослую фигуру. Как и все брошенный здания, старый полуразрушенный госпиталь раньше казался ему страшным местом. Но сейчас Стас не боялся — эта пыль, запустение и обилие мрачных углов ничуть не трогали его.