Так произошло и на этот раз. Мир распахнулся, стремительно раскинул свои просторы вширь и вдаль и над его головой, и вновь потрясенный Стас всю ночь просидел на подоконнике, таращась в небо и думал о том, что видит огромное, безбрежное черное море с мерцающими в нем звездами. Эта мертвая бездна поглотила все вокруг, и в ней остались лишь холодные, но красивые огни и их планета, медленно погибающая, растворяющаяся в этой бесконечности.
То, что он видел сквозь дурман, казалось ему чудом.
"Десаи не зря называл эту штуку магией".
Он открыл глаза, возвращаясь в реальность.
"Ангелы бедствий"…
— Мы сегодня собираемся сходить в какой-нибудь, бар, — проговорил он, словно в полудреме. — Обмоем повышение знакомых. Идем?
— Нет, спасибо.
— Я знал, что ты это скажешь, — он тихо засмеялся. — Не любишь пить?
— Не люблю "какие-нибудь бары", — ответила Настя. Стас не заметил, как она оказалась уже рядом с ним с заграждением.
— О чем ты сейчас думал?.. Извини, — она улыбнулась.
Стас кисло улыбнулся в ответ:
— Вспоминал прошлое.
Он оттолкнулся от заграждения:
— Проводить тебя домой? Ох, черт, прости…
Стас с улыбкой покачал головой, глядя на нее исподлобья:
— Прости, все время забываю.
— О чем?
— У тебя муж… Есть малыш?
— Нет, — сказала Настя. — Хотя мы и думали об этом. Наверное, пока длится все это, — она обвела руками вокруг, и Стас прекрасно понимал, о чем она. — Не сейчас.
Стасу показалось, будто она хочет добавить что-то еще, увидев, как он отвела взгляд и поджала губы.
"Возможно, она хотела сказать "ребенка никогда не будет", подумал он, и бросил еще один взгляд на город, на медленно плывущие друг за другом во мраке огни далеких машин.
"Десаи… Почему я вспомнил о нем?"
Стас отвернулся, шагнув с Настей к ступеням. На его лице застыло выражение какой-то сонной сосредоточенности.
"Старик здорово помог мне… Жив ли он до сих пор?"
Стас поежился, ощутив холод, когда они спустились с мостика, пряча руки в карманах пальто. Настя неуверенно шагнула поближе, и он поймал на себе ее изучающий взгляд.
— Что?
— Ты сказал, что вспоминал прошлое, — сказала она. — У нас у всех оно было неважным.
Стас промолчал. Он был полностью согласен с Настей, но сказать что-либо в ответ ему было нечего.
Здесь было очень светло. Большая лампа над головой словно бы источала злобу, ярость по отношению ко всем, кто вошел в это помещение. Белый свет беспощадно заливал эту комнату между камерой допросов и тюремной секцией штаб-квартиры. Вся атмосфера здесь была пропитана холодной ненавистью, и Аня отчетливо ощущала это, помимо холода, жгущего босые ноги.
Она стояла, опустив голову. На ней был лишь легкий черный комбинезон, с короткими рукавами до локтей и штанинами до колен. Сквозь спутавшиеся влажные волосы она исподлобья смотрела на дверь перед собой. Бледное лицо молодой женщины выражало полное отрешение, голубые глаза смотрели не моргая.
Офицеры из службы безопасности, облаченные в легкие черные униформы, не обращали на нее никакого внимания. Лучшие специалисты из службы безопасности могли поручиться — старший координатор Анна Ковалева не причастна к предательству мужа.
— Хорошо, — сказал один из офицеров, выслушав короткую инструкцию от своего командира по связи, и поднял на стоящую перед ним Аню взгляд.
— Вы можете войти.
Второй офицер сдернул с руки перчатку и приложил ладонь к дактилоскопическому замку. Лязгнувший замок заставил ее вздрогнуть и прийти в себя. Прерывисто вздохнув, она вошла в камеру.
Аня сама только что покинула подобное помещение, так не отойдя окончательно после процедуры допроса, но и сейчас ее сердце сжалось при виде этих стен.
Здесь было мало свободного места и мало света. В центре полутемной камеры располагался саркофаг с телом Ковалева. Большое окно в верхней части капсулы было открыто, и Анна тяжело сглотнула, увидев бледное лицо Дениса. Его глаза и верхняя часть лица были закрыты плотно прилегающей к коже черной маской, из центра которой вверх, в потолок уводили несколько влажных черных шлангов. Во всех углах этой камеры, под потолком крепились камеры наблюдения. Аня чувствовала на себе их холодные пристальные взгляды.