— Я вижу, ты еще не безнадежен,— произнесла вожатая между тем,— поэтому не стану тебя переводить в первый отряд. Твои товарищи сами решат, какой кары ты достоин.
Тут же посыпались различные предположения – лишить Сергея речки, еды на день, дискотеки на весь сезон… Даша во всеуслышание заявила, что нужно ударить Сергея хорошенько, чтобы он точно понял, как больно могут ранить слова.
— Нет, бить Сергея не стоит,— подытожила Ольга, выслушав все варианты,— насилием можно породить только насилие, но никак не раскаяние. Я лишаю тебя, Сергей, походов на речку и дискотеку на всю неделю. И извинись перед Юлей за оскорбления. Равноценно тому, как ты ее оскорбил.
Сергей, поколебавшись, встал, и, подойдя к Юле, произнес:
— Извини за те слова. Они были глупостью, и теперь я понял, что ты вовсе не грязная нищенка, а просто девочка из бедной семьи, и игрушки твои неплохие.
Юля почувствовала, что он говорит неискренне, покачав головой:
— Я смогу простить, только если буду знать, что впредь мне от тебя подлости опасаться больше не нужно.
— Можешь не опасаться,— отозвался Сергей,— я сам заварил эту кашу, поэтому сам и отвечать буду.
— Хорошо, посмотрим, исполнишь ли ты свое обещание,— сказала вожатая,— если нет – я исключу тебя из лагеря и позабочусь, чтобы ты впредь сюда больше не попал.
В глазах Сергея мелькнул страх.
«Вот теперь он точно будет держать обещание,— подумала Юля,— лишиться права и на следующие года приезжать в лагерь – слишком круто».
Вожатая отпустила отряд готовиться ко сну, и Юля вместе с девочками и Артемом направилась к своей комнате.
Они немного поговорили о том, что Сергей действительно пожалел о том, что начал эту вражду, и теперь не будет доставать Юлю, после чего, Юля, разобрав в постель, уснула крепким сном, зная, что ей предстоят новые тренировки в Тернистых Садах…
29. 06. День.
В ночь на 27 июня Юкумба помог Юле восстановить душевный покой и эмоциональный резерв, сказав, что ей очень повезло с друзьями и теперь все должно быть хорошо. В эту и следующие две ночи Юля увидела новые сцены из уже узнанных жизней, и радовалась тому, что продвигается так быстро. В лагере она почти закончила шить большого мишку (осталось только пришить все части тела друг к другу и глаза, рот и нос к голове), сходила два раза на речку, участвовала вместе с отрядом в конкурсах…. А по вечерам танцевала с Артемом. Даша тоже иногда присоединялась к ним с Никитой, но в основном, болтала с ним, рассказывая забавные истории из школы и жизни, и говоря, что они очень похожи и прямо-таки созданы друг для друга. Сергей ни словом, ни поступками не нарушал данного обещания, поэтому жизнь Юли текла очень мирно.Юля как-то на речке, пока Лена и Даша плавали, поговорила с Ксюшей и выяснила, отчего она себя ведет так замкнуто – ни с кем не общается, даже с ней и Леной, только поддерживает разговор. Это все из-за того, что Ксюша любила одиночество. Ей нравилось размышлять обо всем подряд, придумывать разные истории, а компания сверстников ей была не нужна – все те темы, которые обсуждались обычно девчонками, ничуть не интересовали ее. Это все успокоило Юлю и дало ей возможность отчасти понять Ксюшу.
Вечером 30 июня Юля возвращалась с дискотеки, вместе с девочками и Артемом, обсуждая прошедший день. Почти все ребята еще оставались на дискотеке, поэтому в корпусе было тихо. Юля зашла в свою комнату, простившись перед этим с Артемом, подошла к кровати, мечтая уснуть…. Но тут сон как рукой сняло – на одеяле лежала вата, изрезанные лоскутки. Та ткань, из которой она шила зайчика и белочку три дня…. Шила старательно и очень радовалась им, а теперь от них остался только бесполезный мусор…
Понимание этой горькой правды породило в душе Юли боль и отчаяние – девочка, бросившись на кровать, зарыдала, понимая краем сознания, что такую подлость мог сделать только Сергей…
— Вот скотина,— прошипела Даша зло,— ты ведь так долго трудилась над этими игрушками…. А он уничтожил их в минуты…
Едва договорив, Даша вылетела из комнаты, Ксюша поспешила за ней…
— Это последнее, чем он тебе навредил,— произнесла Лена, пытаясь утешить Юлю,— вожатая накажет его, исключит из лагеря.
Юля почти не слышала Лену – она все рыдала, понимая, что ей никогда не восстановить разрушенное. А делать заново она не сможет морально….
Лена, видимо, поняла, насколько ей плохо сейчас, и оставила Юлю в покое, выйдя из комнаты.
Понадобилось много времени, чтобы Юля успокоилась, но и тогда горечь и боль в душе не ушли, а осели в душе осадком, не перекрываясь даже пришедшей на смену слезам опустошенностью. Юля вышла из комнаты, чтобы умыться…. И, возвращаясь, столкнулась с Леной, что держала в руке пакет с остатками игрушек.
— Идем, Юля, Ольга уже разбирается с ним!— воскликнула Лена, взяв девочку за руку. Юле осталось лишь следовать за подругой к комнате Сергея.
Там уже были не только Сергей и его друзья, но и вожатая, Артем и Даша с Ксюшей.
— Да не делал я этого!— говорил Сергей,— говорю же, весь вечер в комнате был!
— А это тогда что?— спросила Лена, показав пакет с остатками игрушек,— само по себе произошло, что ли?
Сергей, вместе с остальными, удивленно уставился на пакет.
— Что это?— протянул он, нахмурившись.
— Остатки моих игрушек,— сказала Юля,— ведь ты их уничтожил, да?
— Зачем мне это?— вполне натурально возмутился Сергей,— я еще хочу в этом лагере побыть, и не один год! Они того не стоят!
— Мы же говорим – он весь вечер с нами в карты играл, один раз только минут на пять вышел в туалет,— сказали двое из его друзей,— но пяти минут не хватило бы, чтобы такое с готовыми игрушками сделать!
— Так это точно не он?— спросила вожатая,— вы не выгораживаете его?
— Стали бы мы это делать!— фыркнул один из мальчиков,— мы ему мозги промыли три дня назад, нам ведь тоже не особо приятно, что он так поразвлекаться решил…
— Тогда надо выяснить, кто еще был в отряде,— произнесла вожатая,— и мог испортить игрушки.
По этому случаю был еще один огонек. Но, к разочарованию Юли, результата он не дал – в отряде были еще три мальчика, но они поклялись, что не только не портили игрушки, но даже не знают, где именно располагается комната Юли.
В итоге Юля, увидев, что виновного не найти, разрыдалась от безысходности, убежав с огонька в палату. Никто не стал ее догонять, и она, выплакавшись, уснула…
30. 06. Ночь.
Юля не осознавала этого, но происшедшее оставило в ее душе неизгладимый след, вогнав в сильнейшую депрессию. Попав ночью в Тернистые Сады, Юля не хотела разговаривать с Юкумбой, не ответила ни на один его вопрос, и, выйдя из Пещер Ненависти на луг между ними и Лесами Надежды, едва заметила, насколько сильно угасли окружающие ее краски, ранее восхищающие своей яркостью.
— Юля, прошу – не уходи в себя, поговори со мной,— уже умолял ее Юкумба,— ты должна быть сильной…
Девочка подняла на него равнодушный взгляд, произнесла ничего не выражающим голосом:
— Я устала, Юкумба. Устала от борьбы, от того, что разные подонки отравляют мою жизнь, обессмысливая ее. Мои силы кончились, и теперь я лишь хочу побыть одна….
Она не увидела полного боли взгляда ангела-хранителя, едва услышала его слова, источающие горечь:
— Значит, я не могу помочь тебе. А, раз так, ты не можешь больше находиться здесь.
Тут же вид луга, облик Юкумбы – все потонуло во мраке. И она погрузилась в тяжелый сон, что совсем не помогал.
День.
Проснувшись наутро, Юля не хотела вставать, и упорно делала вид, что спит, до самого завтрака, лежа лицом к стене.
— Идем в столовую, Юля,— произнесла Даша увещевающе,— я ведь знаю, что ты не спишь. Тебе нужно поесть.
— Я не хочу есть,— откликнулась Юля равнодушно, лежа неподвижно,— оставь меня в покое.
— Зря ты так, Юля,— осуждающе сказала Лена,— тех, кто испортил твои игрушки, найдут, вот увидишь, а ты сошьешь новые, закончишь мишку…. Если не будешь лежать вот так.