Кристина истолковала уход отца в себя по — своему.
— Папа, ты обиделся? Или тебе плохо?
— Не обиделся… Я в отчаянии. Не знаю, как дальше буду жить…
— Все будет хорошо, папа. Мама договорилась с женщиной — экстрасенсом и целителем, чтобы она полечила тебя. Марина Владимировна уже поставила на ноги девушку — колясочницу и та сейчас ждет ребенка. У этой женщины волшебные руки — ее мужа убило током, так она его с того света вернула…
— Кристя, откуда ты об этом узнала? Может быть это неправда.
— Правда. Эта женщина вместе со своим мужем гостит сейчас в поместье, где работает мама… Если ты согласен лечиться у Леди Марины, мама привезет ее сюда в самое ближайшее время…
— Конечно согласен и отдам ей все, что у меня есть, лишь бы встать на ноги…
— Леди Марина лечит бесплатно…
— Разве может такое быть?
— Может. Леди Марина, как волонтер, уже лет десять посещает детскую онкологическую клинику. Иногда ей удается вылечить и рак… Так я могу сказать маме, чтобы она привезла к тебе Леди Марину?..
— Я бы сам хотел ей это сказать… Кристя, у меня к тебе большая просьба — передай маме, что я прошу ее навестить меня…
— Передам… Но остальное будет зависеть от мамы, — девушка достала из сумочки, висящей на плече, небольшой планшет, совмещенный с мобильником, показала отцу, — возьмешь? Я перекинула сюда информацию с ноута и мобилы для удобства. Разберешься? Или показать?
— Покажи…
Кристя убрала сумочку на стул, подошла к отцу, показала, как управляться с планшетом.
Медсестра, сидевшая у монитора, вкатила в палату тележку с обедом.
— Девушка, погуляйте немного, я покормлю больного…
— Я сама покормлю папу…
Медсестра вышла, а Кристя, взяв тарелку с протертым супом, стала с ложки кормить отца, вспомнив случай из детства, тепло улыбнулась.
— Кристя, что смешного в том, что ты кормишь меня с ложки?
— Просто детство вспомнила… Помнишь, лет десять назад мы всей семьей гуляли в парке культуры и отдыха? Слава прыгал на батуте, а ты с ложечки кормил меня, взрослую девочку, мороженым… Мама была недовольна тем, что балуешь меня, а ты смеялся и пытался с ложечки покормить мороженым и маму…
Перед внутренним взором Руслана предстало счастливое воспоминание, царапнувшее до боли его душу. До боли и до слез. Его глаза повлажнели.
Кристина заметила резко изменившееся настроение отца:
— Ой, папа, прости… Я забыла, что ты запретил мне говорить о маме… Давай лучше я расскажу тебе о том, какие сделки мне удалось совершить по продажам недвижимости…
— Я весь внимание, доча…
Руслан просматривал газету с объявлениями купли и продажи недвижимости, когда в палату вошла Лида.
Он в то же мгновение отложил газету в сторону, не заметив, что она упала на пол.
— Здравствуй, Льдиночка…
— Здравствуй… Ну приклеил же ко мне это прозвище Василий — даже Ларри зовет меня так…
Они смотрели друг на друга.
Руслан был бледен и слегка осунувшийся. В его взгляде появилось выражение, ранее несвойственное ему.
Взгляд Лиды был холодно — ироничным. В черной юбке и сером джемпере, подчеркивающими ее стройность, Лиду можно было принять за старшую сестру Кристины.
— Зачем ты меня позвал, Руслан?
— Хотел лично поблагодарить тебя за то, что ты для меня сделала, несмотря на мою жестокость…
— Ты отец моих детей. Они тебя любят… А вот твой бизнес, если бы не помощь Ларри, мне бы не удалось сохранить, — Лида замолчала, глядя в глаза Руслана, вбиравшие в себя каждое ее движение и слово, затем продолжила, — когда я заявила, что после клиники поеду в полицию, чтобы попытаться забрать у них твой мобильник и ноутбук, Ларри не стал меня ни отговаривать, ни упрекать в том, что я с ним не посоветовалась, а просто встал и сказал, что едет со мной, так как мне будет нужна его помощь…
Руслан сначала резко покраснел, потом так же резко побледнел, ведь ссору, приведшую к разводу с Лидой, он начал с упреков, что ей сначала нужно было посоветоваться с ним, прежде чем отказываться от предложения чиновников. В ответ Лида заявила, что прежде всего нужно советоваться с собственной совестью. И тогда Руслан ударил Лиду по лицу. Получив от жены холодный, чужой взгляд, а не мольбу о пощаде, Руслан бил Лиду, куда придется…
Глаза Руслана повлажнели от непоравимости того, что он сделал. Он смотрел в холодные глаза Лиды с робкой надеждой.