И в душе Эльмиры сразу возник внутренний протест против этого человека.
— Добрый день, Эльмира Леонардовна…
— Здравствуйте…
Женщина постаралась ускорить шаги.
Но Бельский не отставал.
Эльмира остановилась, резко обернулась:
— Что вам от меня нужно?
— Ничего… Я хотел… хочу попросить у вас прощения…
— Я не смогу вас простить!.. Вы похитили у меня дочь!.. По вашей вине она погибла!.. Я не смогу вам простить жестокого обращения с Альбиной!.. Марина Владимировна сказала Олегу, что вашу жену можно было очень быстро вылечить общеукрепляющими капельницами и инсулиновой интервенцией. Вы, как врач, не могли не понимать этого. Но, тем не менее, вы поместили ее в клинику, где ее не лечили, а сами жили в свое удовольствие… Кстати, Марина Владимировна полностью вернула память вашей жене…
— Да… Альбина меня вспомнила и… подала заявление на развод и раздел имущества… Когда я не смогу оперировать, меня ждет полное одиночество — не с кем будет словом «перекинуться»…
— Об этом надо было думать раньше — нужно было беречь свою жену, а не издеваться над ней. Тогда бы не погибла Леночка и вы бы сейчас возились со внуками… И на вашей душе лежал бы всего один грех — похищение моей дочери… Я вот что вам еще хочу сказать, Станислав Васильевич — человек вы не бедный, но зачем вам деньги? В могилу вы их не унесете, а близких людей у вас нет. В чем же тогда был смысл вашей жизни?.. Ведь можно было прожить жизнь иначе — более достойно… Вы врач — вы хоть кого — нибудь спасли от смерти?.. Или благородная профессия для вас всего лишь способ добычи денег?.. Подумайте, сможете ли вы простить себя… Извините, мне пора на работу…
Эльмира обошла Бельского, как неживой предмет, перешла улицу, предъявила пропуск на входе на территорию детского сада, скрылась за забором.
А Станиславу Васильевичу показалось, что солнце резко снизило свою яркость. На ватных ногах он подошел к ближайшей скамье, сел на нее, глядя в одну точку и думая о том, как он будет жить дальше. Он перед всеми был виноват — перед Эльмирой, Альбиной, Леночкой, перед Олегом и незнакомой ему Мариной Владимировной, вернувшей его жену к жизни…
Чтобы обрести хоть какую — то опору в душе, Станислав Васильевич направился в близлежащий храм…
Храм был пуст. Охранник у входа скользнул по Бельскому спокойным взглядом — вошедший пожилой мужчина имел типичную русскую внешность и был одет опрятно — в джинсы, рубашку и куртку — ветровку.
Бельский подошел к большому каноническому образу Иисуса. Бог смотрел на него вопрошающим взглядом огромных глаз.
Станислав Васильевич не выдержал. Его душили рыдания. То были слезы стыда и злости на себя. Душу сжали тиски боли, словно Леночки не стало только вчера…
Охранник нажал кнопку на пульте. В зал для массовых служб вышел батюшка. Он был старше Бельского, седой, но с прямой спиной и походкой военного.
Батюшка молча положил руку на плечо рыдающего мужчины.
Тот вздрогнул, обернулся.
— Какое у вас горе, сын мой?
— Вы готовы выслушать мою историю?
— Да, сын мой. Это называется исповедью. У нас есть специальная комната для этого.
Бельский устало кивнул, прошел следом за батюшкой в небольшую комнату и без предисловий стал рассказывать о том, как преступно и бесполезно он жил…
Священник Сергий Тихомиров имел очень крепкую психику, ведь в прошлой жизни он был штатным психологом в КГБ. Но с развалом Союза и приходом в органы госбезопасности Бакатина остался без работы. Надо было кормить семью и он пошел работать в храм, не веря ни в бога, ни в черта. Сергий так и не стал истинно верующим. Но он нашел свое место в жизни, помогая людям обрести веру не только в бога, но прежде всего в себя…
Выслушав страшную историю Бельского, Тихомиров не стал разговаривать с ним религиозными штампами, как большинство его коллег.
— Надеюсь, кроме меня вас выслушал и Господь… Я думаю, он согласится со мной, что сейчас вы находитесь все равно, что у заветного камня с тремя обозначенными дорогами — налево, направо и прямо… Выбор пути за вами. Первый из них — облегчили душу и можете продолжать жить как раньше, то есть, окончательно потеряете себя… Второй путь — посещайте храм, креститесь, кланяйтесь, замаливайте грехи… Третий путь — кардинально измените свою жизнь. Помните Высоцкого?
Среди нехоженных путей — один путь мой!
Среди невзятых рубежей — один за мной!..
При храме есть хоспис для безнадежных раковых больных. Там нужны сильные мужские руки… Но не буду в обиде, пойму, если не увижу вас там…
На небольшом пульте на стене зажегся красный сигнал и негромко завыла сирена.