— Так я не понимаю, это хорошо или плохо? — пыталась понять его логику Карина. — И еще: ты много раз девственности, что ли, лишал? Откуда такие заключения?
— Странно это, — продолжал Илья, не обращая внимания на слова Карины. — И еще я вспомнил, что у тебя вчера не было крови… после полового акта.
— Ну да, не было. Я тоже удивилась. Читала, что должна быть… Подожди, я, кажется, начинаю понимать. Ты хочешь сказать, что я тебя обманула и не была девственницей?
Илья подтвердил, Карина потеряла дар речи. Хотела обозвать его стариком, пещерным, древним человеком, не знающим, что не у всех после разрыва девственной плевы бывает кровь, разве он не чувствовал преграды при входе…
— Значит, я просто так извивалась, изображая боль и строя из себя святую? Спасибо тебе за высокое мнение обо мне! — Карина отвернулась к окну.
— Ну, извини! Я не хотел тебя обидеть. Ну, что мне сделать, чтобы загладить вину? Наверное, я и правда слишком консервативен.
Карина не ожидала такого унижения. Первый опыт любви был отравлен душевной болью и обидой. Она отсела от Ильи. Так и проехали они весь путь, глядя каждый в свое окно. Тогда гордость Карины довела Илью до желания вымолить прощения у любимой девушки. Позже он задаривал ее подарками, водил в рестораны. И следующие сближения были осторожными и ласковыми. Илья следил за каждым своим движением и словом.
= = =
А теперь… ее можно топтать, унижать, бить по одной щеке — она подставит другую… и следа от той Карины, заставляющей вымаливать прощения — не осталось. Существовала лишь оболочка, похожая на девушку по имени Карина, у ног которой когда-то лежал весь мир. А с тех пор прошло всего три года!.. Любовь живет три года!.. Карину, наконец, осенило.
А дальше… либо отношения переходят на новый уровень, либо связь обрезают, рубят на куски.
Что и делал сейчас Илья.
ГЛАВА 27. Самоубийство и утешение
Карина позволила растоптать и унизить себя до конца, чтобы наверняка, чтобы побольнее. Она ожидала его после работы, плелась следом за ним. Преграждала дорогу возле подъезда, поднималась в лифте, доходила до квартиры; он отталкивал ее, гнал, как бродячую собаку, а она была готова прилечь на коврике у двери и ждать. От ангела не осталось и следа, но гордость все равно не возвращалась. Мир приличий для нее захлопнулся.
Карину посещала мысль броситься под машину… Она приходила домой, к мужу и ненавидела всех, кто жил с ней под одной крышей. Ненавидела себя. Спустя несколько дней перестала ходить на работу, прикрываясь больничным. Её попросили уйти, потому что работала спустя рукава. Кириллу об этом не рассказала.
Однажды, в отчаянии, она ушла к Валентине, где было все: спокойная атмосфера, разговоры, спиртное, притупляющее боль и выводившее на сильные эмоции, от которых хотелось петь, танцевать, кричать и горько плакать. Наверное, так погибает любовь. Наверное, так человек страдает или излечивается.
Если бы только была возможность остаться у подруги, она бы не вернулась в мрачную, депрессивную обстановку с совершенно пустыми, чужими, глупыми людьми!
Но наступал момент, когда нужно было возвращаться.
Однажды Карина пришла домой, и, увидев, что Кирилл еще не спит, захотела поговорить с ним. Пусть выгонит ее, только не мучиться дальше.
Карина повесила куртку и прошла в комнату. Кирилл сидел в кресле и слушал музыку в наушниках, закрыв глаза. Она дернула его за плечо:
— Ты не хочешь спросить, где я была?
— Мне уже все равно. Ты так старательно и долго меня изводила, что мне по фигу. Можешь считать, что добилась. Ложись спать. Мы завтра утром едем к твоим родителям. Ты забыла?
Карина и правда забыла. И ответила издевательским тоном:
— Спасибо, ты такой добрый. Напомнил мне.
— Не выводи меня из себя. Ложись спать.
— Я не хочу никуда ехать, — протестовала нетрезвая Карина.
— Ты вообще умеешь сдерживать обещания?
— А обо мне КТО подумает? — Карина перешла на крик.
— Остынь! Родители спят.
— Чихать я хотела на твоих родителей!
— Я вижу. Ты никого не уважаешь, — начал злиться Кирилл.
— Я вообще могу уйти.
— Куда ты уйдешь? Кому ты нужна? Кто тебя примет? Подруга, которая тебя спаивает? Сегодня она с тобой пьет, а завтра выставит за дверь!
— Не смей так о ней говорить! Ты ее совсем не знаешь!
— А ты не смей орать! — в тон ей прошипел Кирилл. — И ложись спать.
— Я не буду спать. Я не могу с тобой спать в одной постели, ты мне противен! — понесло Карину.
— Мне твои выходки тоже надоели.
— Так избавься от меня!
— Сама от себя избавься.
— Запросто! Сейчас возьму и наглотаюсь таблеток.
— Водички принести? — невозмутимо спросил Кирилл.
И на этом месте Карина начала приходить в себя, но не отступала. Кирилл пошел на кухню, принес аптечку и стакан воды. Карина поняла, что он не шутит.
— Ну, что же ты? Привыкла слова на ветер бросать?
— Ты хочешь, чтобы я отравилась?? — не поверила своим ушам Карина.
— Ты сама этого захотела.
— Но ты мне хочешь помочь уйти на тот свет! Ты можешь меня остановить!
— Если ты этого хочешь — останавливать не буду.
— И ты способен на это?
— Теперь — да. Может быть, так будет лучше, — заключил муж. — Уйдешь из жизни — всем станет легче.
— А ты не можешь со мной расстаться по-другому, поэтому хочешь, чтобы я сама ушла от тебя… даже таким образом?
— Да, никому не достанешься! Поплачу год и успокоюсь. Зачем я с тобой каждый день страдаю? Что ты есть, что тебя нет…
— Так не мучайся! Давай разведемся!
— Так ты будешь пить или нет? — ушел от ответа Кирилл.
Карина набрала в ладошку таблеток. Взяла те, которыми сильно не отравишься, но иллюзию создать можно. Но риск не проснуться все равно оставался.
Кирилл не сводил с нее глаз.
— Предупреждаю: ты не получишь летального исхода, а вот подпортить себе мозг можешь запросто, и тогда будешь ходить и всем тупо улыбаться, как умалишенная. Оно тебе надо? Так что подумай… и возьми больше.
Карина похолодела от ужаса… такая жестокость, отчужденность, безразличие… таким Кирилла она не знала и, наверное, много чего еще не знала о нем… но отступать не стала. Эту драму ей хотелось сыграть до конца.
Драму… Карина начала смотреть на себя как бы со стороны. Как будто все происходящее творилось не с ней, а кто-то ею играет. Это делает тело, а душа за ним наблюдает. Душа не может остановить тело. Они как бы разделились… Надежда была только на Бога, того, что свыше… Он поймет, простит и поможет заблудшей душе обрести покой и гармонию, к которым стремилась Карина… Только сперва надо пройти несколько кругов ада…
А пока ее тело не ведает, что творит.
— Ну, что же ты? — подначивал Кирилл. — Передумала? Разум вернулся?
Карина опрокинула содержимое ладошки себе в рот. Кирилл держал стакан с водой наготове. Карина запила и легла, бормоча себе под нос «Вот умру, будешь жалеть, плакать и страдать, и все будет на твоей совести…»
= = =
Ранним утром Кирилл проснулся по будильнику и растолкал Карину. Она была жива. То есть ее тело было живо, а душа еще больше разрывалась от ужаса, что она пыталась ночью с собой сотворить… И от ужаса, что Кирилл способен помочь ей в этом… даже если он подыгрывал и знал, что ничего смертельного не будет, но Карина начала понимать, что жить с ним страшно… Как доверять человеку, который то молится на тебя, возвышая на пьедестал, то уходит внутрь себя, упиваясь страданиями и оставляя ее наедине с проблемами, то готов помочь ей уйти из жизни? И с ним было страшно, и одной — тоже страшно…
Комок подступил к горлу, и ей хотелось плакать. Прижаться к родному, близкому человеку и просто выплакаться, выговориться. А где этот родной человек, где его искать? Как хорошо, что она жива и сегодня едет к родителям, к маме… Как стыдно ей будет признаться, что она хотела покончить жизнь самоубийством. Но, как не странно, большое количество выпитого накануне спиртного не дало подействовать таблеткам. Может быть, поэтому Карина и осталась жива.