— Что-то не так? — Карина обратила внимание на вешалку с чужими куртками, а на полу находились две пары сапог.
— Да, не так, — строго сказала Валентина.
— А что с дверью? У меня не получалось открыть.
— А дверь, милая моя, для тебя теперь закрыта. Я сменила замок, ключи можешь оставить себе.
Валентина дала знак раздеваться и проходить, Карина ничего не понимая разулась, сняла дубленку, бросила взгляд в кухню, где сидели двое. Мужчину она не знала, зато женщину — очень хорошо: Лола, правая рука и помощница Валентины. Возможно, Лоле не нравилось, что Карина живет у Валентины и заняла ее место в сердце подруги, с которой они дружили с молодости. Лола испытывала ревность.
Карина прошла в ванну помыть руки под горячей водой. Сердце колотилось, мысли путались. Как в детстве — когда она в чем-то была виновата, то мама долго мучила ее молчанием, и Карина не знала, чего ожидать. Карина вспомнила слова Валентины: «Ты меня до конца не знаешь, я бываю иногда невыносимой… если ты хоть раз подведешь меня — для тебя моя дверь навсегда будет закрыта…». Значит, сейчас будет разбор полетов, только за что?
Уезжая, Валентина просила не приводить в дом чужих. И один раз Карина позвала «в гости» подругу Киру, а та привела парня и кавалера для Карины. Карина просто не предупредила, что эта квартира совсем не ее: стыдно было рассказывать, что она осталась у разбитого корыта. А Кира, которая равнялась на Карину, даже и мысли не допускала, что такие, как Карина, могут страдать, быть несчастными, брошенными. Кира смотрела Карине в рот, обожала ее голос, могла слушать его часами. Кира была младше Карины на пять лет. Карина не смогла отказать: согревал тот факт, что хоть кому-то на тот злосчастный момент она нужна, для кого-то является воплощением мечты.
Карина вышла и присела за стол, ожидая, что Валентина, как всегда, нальет чаю, тем более, с дороги.
— Здравствуйте всем! С Новым годом!
— Здравствуйте, — ответил мужчина, с любопытством рассматривая Карину. Видимо, женщины немало говорили о ней, и ему хотелось увидеть человека, из-за которого разгорелось столько страстей.
— Чаю не будет, не жди, — строго сказала Валя.
Карина усмехнулась, не зная, как реагировать. Только подумала: «Господи, как плохо не иметь своего угла! Была бы хоть комната, койка в общежитии, не слушала бы сейчас эти разговоры, как школьница в кабинете директора».
— Я поняла, — спустя несколько секунд сказала Карина, окинув всех взглядом, — ничего говорить не нужно, я пошла собирать вещи.
Такой реакции никто не ожидал. Трое из «суда присяжных» переглянулись. Они, судя по всему, собирались укорять, стыдить и ждать мольбы о пощаде. Но Карина привыкла: если ее гнали — она чаще всего уходила. Это тоже началось с детства. Когда мама ее несправедливо наказывала, Карина говорила: «Мне не больно, мне — не больно». Маму это выводило из себя, и она еще отчаяннее выбивала из девочки слёзы и раскаяние. Но Карина либо уворачивалась от побоев, либо подставляла другую щеку и — не слезинки. Плакала она уже потом, когда никто не видел…
Она прошла в комнату, открыла шкаф и начала складывать в сумку вещи, думая о Кате. Хоть бы сестра согласилась принять ее! Лишь бы на поезд успеть, последний — в 9 вечера.
А за стеной шёл разговор, который отлично прослушивался…
— Ты вот так и отпустишь ее? — голос Лолы. — И ничего не потребуешь? Ну, ты добрая душа.
— Скажу, но не могу же я насильно ее держать, — оправдывалась Валентина, не привыкшая отступать.
— Задержи, закрой дверь, без ключа не выйдет. Пока не ответит за свои поступки — не отпускай, — подначивала Лола.
— Ну да, а то привыкла выходить сухой из воды. Всему есть предел! Она нарушила мое доверие, а я предупреждала, если она хоть раз подведет или обманет, то больше не войдет в мой дом, — нарочно громко говорила Валентина.
— Женщины, может не надо? — вмешался мужчина, — я думал, это деловая, наглая особа, а тут — девчонка совсем маленькая…
— Маленькая?! — на этом месте Валентина взбеленилась, — маленькая, значит! И ты, кобель, туда же! Все вы на нее западаете! Да что с вами делать? Чем она вас берет?
— Да что ты несешь, Валя?! — сказал мужчина, — при чем тут это? К чему твоя ревность? Я просто говорю, что надо во всем разобраться. Вы же не даете ей слово сказать. Две взрослые тетки набросились на ребенка.
— Ребенка? — заново вспыхнула Валентина, — да знаешь ли ты, что этот ребенок… — на последнем слове она сделала презрительный акцент, — этот ребенок уже замужем побывал и семью разбил, соблазнив взрослого мужика? Старше тебя, между прочим! А сколько еще в постель прыгала к другим — так не счесть! Вот она, невинный ангел с белыми крыльями!
Карина почувствовала сильную боль в груди… как будто нож в сердце вонзили. Она закрыла глаза. «Я выдержу, я все выдержу и однажды стану очень сильной, со стальным стержнем внутри. Но как же больно разочаровываться в людях!..»
— Я же не знал, — начал сдавать позиции мужчина. Потом подумал и добавил, — но, с другой стороны, ну, ошибся человек, с кем не бывает!? Не надо так сразу на человеке ставить клеймо. Так и я разведен, и ты, Валентина. Лола у нас только самая правильная — навсегда с одним мужчиной. Все мы делали ошибки. А вы тут налетели на девчонку! Куда она среди ночи пойдет?
— Я не выгоняла ее. Она сама пошла собирать вещи, — послышалось сожаление в голосе Валентины.
— Так скажи ей все, что думаешь! — играла роль дьявола Лола.
Валентина позвала Карину, крикнув через стенку.
— Ты нарушила обещание. Ты приводила сюда мужиков, бордели тут устраивала, осквернила мой дом! Кто дал тебе право на это? Вместо того чтобы навести порядок, почистить перед Новым годом, купить и поставить елку, нарядить ее, наготовить мне еды впрок, ты съела из моего холодильника все запасы и выпила мое вино.
— Валентина, я виновата в этом, извини меня. Я хотела тебе все рассказать. Когда получу зарплату, я возмещу ущерб. Я просто не успела за все поблагодарить. А на елку у меня нет денег, — Карина опустила глаза.
— А по подругам у тебя есть деньги ездить?! Или к ней ты тоже на халяву ездила?
— Если бы я знала, что ты будешь упрекать меня куском хлеба — я бы в жизни у тебя ничего не взяла, — ответила Карина с горечью в голосе.
— Куском?! Нет, вы слышали? Сколько ты у меня съела и выпила — это тонна и цистерны!
— Я тебя не просила! Ты сама мне все давала и предлагала. Но я не знала, что однажды меня за это будут распинать на кресте, при свидетелях! Но я к тебе не приходила с пустыми руками, приносила угощения, насколько позволял мой скромный заработок, и подарки дарила и твоему сыну и твоему внуку, пусть скромные, но от души.
Но Валентина не слышала Карину — как будто между ними пробежала черная кошка… по имени Лола.
— Я была у своих родителей, — сказала Карина, униженная тем, что должна оправдываться. — Больше мне сказать нечего.
— Нет, все, хватит! Бабы, замолчите, пожалуйста! — вмешался мужчина. — Это переходит все границы! Какой-то змеюшник! Давай я тебя провожу, — обратился он к Карине.
В глазах женщин читалось столько негодования! Наверное, Валентина хотела оставить у себя этого мужчину, «позабыв» о своей фригидности, но он был не на ее стороне, а она привыкла подчинять себе.
Лола и вовсе потеряла дар речи.
— Ну, это вообще красота! Валентина, как ты это терпишь? Скажи ей все…
— Не надо, я все поняла, — перебила Карина, — то, что я съела, а это: две банки рыбных консервов, два килограмма картошки, бутылку сухого вина — я окуплю. Через неделю или чуть позже.
— И не надо обижаться, Карина, — немного смягчившись, сказала Валентина, — не строй из себя святую. Я тебя пустила к себе пожить, ты не платила мне ни за электричество, ни за стирку постельного белья — ты только все опустошала. Да еще и компании приводила шумные — соседи жаловались. Я просто возмущена. Я не ожидала от тебя такого!
— Мы не договаривались о том, что я тебе что-то должна платить, ты не выдвигала такие условия. Если бы ты с самого начала озвучила правила, то я бы подумала, принимать или нет твое предложение. Я была уверена, что ты меня приютила по дружбе.