— Но откуда?
— Это сейчас неважно, деточка. Я знаю все твои горести и печали. Человек, зашедший просто так в церковь — либо потерял уже все, что имел, либо начал терять… веру, надежду и любовь. Поэтому твой Ангел привел тебя сюда за ответом. Так ведь?
— Наверное… — Карина перестала удивляться. — Только я совсем не знаю, кому верить, кого любить и на что надеяться. Я — одна в мире… мне так начало казаться. Череда неприятностей не прекращается, и мне кажется, что это все только начало, и мне страшно. А где конец, и к чему мне готовиться — я не знаю.
— Не теряй надежды, деточка. Надежда — это то, что с человеком остаётся навсегда. Кстати, меня зовут Надежда.
Карину словно шарахнуло током, она задрожала…
— Тебе нужна настоящая надежда. А про ложные — забудь. Это искушение и игра дьявола.
— Да, это правда, — Карина снова удивилась. Откуда девушка Вера знала про нее, а теперь еще и пожилая женщина Надежда? Судьба играет с ней, ей все это снится?
— Мы притягиваем в жизни то, во что верим. Тебе не хватает веры… в себя, в людей. Тебе не хватает надежды… на возможное счастье и понимание. Тебе не хватает любви, ты не можешь жить без любви, ты создана для неё. Но любовь к тебе пока не придет. Ты отвергаешь ее сейчас, но сначала посели в душе веру и надежду. Только смотри, вовремя открой им дверь! Если не откроешь — упустишь момент, и тогда еще очень нескоро обретешь эти три самых важных составляющих человеческой сути. Помни — вовремя открыть дверь! А сейчас пойди и поставь свечку туда, куда сочтешь нужным, послушай своё сердце. И все будет правильно, что бы ты сейчас не выбрала. Если поставишь за упокой души — то ты попрощаешься со своей прежней жизнью, ведь та Карина умерла 31 августа прошлого года… — на этих словах у Карины пробежали мурашки по спине. Вера о ней знала, теперь и эта Надежда все знает… странно… Старушка продолжала: — А если поставишь за здравие, то это будет означать, что ты уже открыта к новой жизни. Делай выбор, деточка! Никто за тебя в этой жизни выбор не сделает. Запомни это. Принимать решения и нести за них ответственность — это ты должна сама. Только так ты будешь счастлива, и никто не собьет тебя с пути. Никогда никого не слушай, слушай только себя и свое сердце. Оно у тебя чистое. Ты — редкий, диковинный цветок. И ты снова обретешь душу, ум и внешность ангела, Ангелина!
Карина не поняла, к кому обращается эта женщина, произнеся имя «Ангелина». А еще Карина заметила, что пожилая Надежда чем-то похожа на молодую Веру. Старушка видела блуждающий взгляд девушки и продолжила, как будто торопилась сказать:
— Ты создана в этом мире для любви и счастья, ты призвана нести свет и согревать. Удачи тебе, деточка! А теперь иди, делай выбор. Если не сделаешь никакого — это тоже будет выбор. Иди! — и Надежда легонько подтолкнула Карину вперед. Сама же осталась стоять на месте, лучезарно улыбаясь и сияя глубоко посаженными глазами непонятного цвета…
Карина поддалась. Выбор сделать непросто: как отрезать прошлое, если будущее — совершенно неизвестно? Надежда права. Она не судила, не стыдила, как делали это другие, она просто оказалась рядом в нужное время. Страшно и тяжело принимать решение…
Карина обернулась. Надежда лишь слегка кивнула головой, моргнув глазами, что означало: «Давай! Смелее! Принимая решение. Делай выбор! Один-единственный!»
Карина сделала шаг. Прошлое было хорошим… настоящее — ужасным, но настоящее неизбежно станет прошлым… «Ох, нет! Только не это! Что у меня за мысли? — рассуждала Карина. — Будущего я не знаю. Разобраться бы с настоящим, а потом уже принимать решение о будущем».
Карина снова обернулась назад… старушки уже не было. Карина испугалась — неужели ей все привиделось? Хотя… она не знала, сколько времени провела в нерешительности. Кажется, что минуту, а может быть и полчаса…
Она решила плыть по течению… то есть разобраться с настоящим — положила свечку в сумочку и пошла к выходу. Проходя к двери, остановилась, спросила у матушки-продавщицы:
— Извините, пожалуйста, а Вы не видели, как давно ушла такая маленькая, слегка сгорбленная старушка, с седыми, почти голубыми волосами, в длинной черном пальто?
Матушка странно посмотрела на Карину, вздохнула:
— Не было здесь никакой старушки. Вы что-то путаете.
— Как же не было? Ведь мы с ней только что разговаривали. И вы даже мимо нас проходили, вы не могли нас не видеть.
— Девушка, вам надо Николаю-чудотворцу помолиться. У вас, наверное, беда, и вам что-то кажется.
— Да, наверное, извините, — испугалась Карина, быстрыми шагами покинув храм и пообещав себе сюда не возвращаться. «Неужели я схожу с ума? Сначала Вера померещилась, теперь Надежда… Господи, помоги мне!..»
Карина сбросила капюшон с головы. Снежинки падали на волосы, морозный ветер хлестал в лицо, и это было сейчас нужно.
Она вспомнила слова Скарлетт «подумаю об этом завтра», посмотрев на часы, обнаружила, что уже полдень. О, боже! Она на первой работе не сказала, что ушла — думала, вернется быстро, через час, — а еще и на вторую нужно, на разговор к начальству. Сколько же времени, оказывается, она провела в церкви!
Проходя мимо вахты, спросила про девушку Веру, описав ее внешность. Вахтер ответила, что такой в списках работников этого заведения нет. «Точно схожу с ума», — решила Карина, но не расстроилась. Потому что если это и были видения, то они дали мудрые подсказки. Даже если это и был внутренний голос, то он — очень чуткий и правильный. Если это интуиция, то она оказывается верным другом, уж получше некоторых людей со скверными убеждениями.
Карина открыла кабинет, сняла дубленку и, наконец, взглянула в зеркало, изучила свой взгляд… он становился другим… невозможно понять, каким. Кажется, наивность и детство начали покидать ее, и это отражалось во взгляде, полном печали, глубины и душераздирающей боли…
Набравшись решительности, она направилась к директору: постучалась, слыша голоса коллег, и, колеблясь, дернула дверь.
— Здравствуйте. Я могу войти?
— Конечно, можете… направиться в приемную писать заявление об уходе.
— Я сейчас в-все объясню… — попыталась начать Карина.
— Это несерьезно, — перебил директор. — Ваша репутация нам известна, и мы с коллегами, пока вы где-то прохлаждались, уже приняли решение и отпускаем вас с богом. Илья Тимофеевич без вас прекрасно справляется, коллектив существует только благодаря ему. Ваши полставки достанутся Илье Тимофеевичу как ведущему специалисту, тем более что вы отлично… кхм… проявили себя на отчетном концерте, где присутствовали важные люди. Вы подмочили, простите, не только свою репутацию, но и нашего заведения, уважаемого в городе, в области и республике, и мы не смеем вас задерживать. Ваши объяснения нас мало волнуют, учитывая, что у вас нет высшего образования, и вы не собираетесь учиться, а работа вас волнует меньше всего. Вы заняты своей личной жизнью, и это заметно. Все это несерьезно, так что можете поискать вакансию, например, в ресторане или любом развлекательном заведении. Вот там вам цены не будет. Простите за прямоту.
Карина оглядела людей, стоявших возле стола генерального директора. Ильи не было.
«Сделал свои грязные делишки и смылся… за что, Илья? За что ты так со мной? Я надеялась, что в тебе осталось хоть что-то человеческое…»
— Хорошо, я вас поняла. Я могу идти?
— Конечно, можете, — сухо ответил директор и тут же переключился на обсуждение повестки недели и текущего квартала.
«Дежавю», — подумала Карина, вспомнив увольнение с предыдущего места работы, где коллектив точно так же выносил свой вердикт. Только там ее терзали долго и нудно, а здесь все делали вид, что она — мелкая сошка, не заслуживающая внимания.
Отовсюду ее увольняют. Что это — безответственность? Невезение? Чье-то влияние?
Карина зашла в приемную, где написала заявление. Секретарь — женщина лет пятидесяти, много лет проработавшая здесь, сочувствующе посмотрела на нее. Она знала все о каждом сотруднике и к Карине питала симпатию.
— Карина, девочка моя… ничего, что я тебя так называю?
Карина кивнула.
— Это все Илья Тимофеевич. Уж за что он тебя так невзлюбил — непонятно. Ведь ты столько сделала для коллектива! Я помню, как ты сорвала голос, выручая его состав, пела из последних сил и с температурой, когда кто-то из коллег не вышел на работу. Как пела по пять сольных номеров, вытягивала ангельским голосочком плохо подготовленные сырые номера. Я все помню. И другие помнят. Но почему все молчат, когда увольняют талантливых молодых специалистов? Сколько работаю, но не могу привыкнуть к этому!