— Я, наверное, сама виновата.
— У тебя какие-то проблемы, да?
— Ну, не так, чтобы… — Карина не хотела признаваться. Она теперь верила только Вере, Надежде… и интуиции.
— Проблемы, я знаю. Такие люди, как ты, у которых призвание — петь и дарить людям эмоции — не могут просто так не выполнять своих обязанностей. Вы же творческие люди — очень ранимые, впечатлительные. У вас, когда что-то не ладится в жизни — сразу падаете духом. И это сказывается на творчестве, только вас мало кто понимает. И здесь не столица, чтобы тебя заметили другие профессионалы. Здесь тебя просто уберут и забудут. За каждое теплое место — драка. Думаю, что именно поэтому ты не смогла спеть и сыграть на отчетном, потому что у тебя что-то произошло. Плохо только, что ты в тот же день не подошла и не объяснила руководству свое состояние, лучше бы ты соврала, что у тебя ангина, но ты просто ушла. И это им не понравилось. А Илья Тимофеевич почему-то решил добить тебя. Может, ты переходишь ему дорогу?
— Да, наверное, — согласилась Карина.
И поняла, что это правда. Это не только месть за личное, это еще и профессиональное. Сомнений больше не оставалось, но слишком тяжело было принимать такую правду.
— Спасибо вам за поддержку, Мария! Я пойду, пожалуй.
— Да, всего хорошего тебе! И знаешь, уезжать тебе надо отсюда! Уезжай в Минск или в Москву! Здесь нет перспектив, все мелко и неблагодарно. А ты достойна большего! Подумай над моими словами, девочка.
Уходя, Карина вдруг вспомнила, что нельзя сдаваться просто так. Значит, надо уйти красиво… отсюда и из этой профессии, где предательство следует за предательством, где ведется нечестная игра без правил, где ценится не талант, а только выслуга. Здесь нет благодарности, только сбор компромата и подсчет ошибок, даже самых маленьких.
Решение созрело мгновенно. Она вернулась в кабинет к директору, распахнув дверь без стука. Коллеги все еще не разошлись, более того, к ним примкнул Илья, который встрепенулся и, в своей привычной язвительной манере, воскликнул:
— Карина Витальевна! Вы удостоили нас чести. А мы вас уже и не ждали!
— Илья Тимофеевич, прекратите паясничать, — перебил директор, — что вы хотели? Расчет получите в положенное время, если вы за этим.
— Спасибо. Но я не за этим. По законодательству я могу отработать еще какое-то время, верно?
— Мм… да, можете. Но разве вы этого хотите? Особого рвения мы не заметили.
— Я хочу участвовать в проекте, который вы сейчас обсуждаете. Я хочу дать свой номер и тогда я уйду, не буду оспаривать ваше решение уволить меня.
— Вот как? — директор удивился, но задумался, обвел взглядом коллег. — Коллеги, что скажете? Дадим человеку шанс?
Кто-то согласился, кто-то воздержался, но вот привстал Илья:
— Я против. Карина Витальевна, умейте уходить достойно!
— Я именно этого и хочу, — выдала она свои намерения и… пожалела. Пусть бы он думал, что она унижается, чтобы чувствовать себя на коне.
— Перестаньте позориться — мой вам совет.
— Хватит пререкаться, Илья Тимофеевич, — остановил директор. — Карина Витальевна, давайте сделаем так. Но если на этот раз подведете, то уйдете безоговорочно.
— Я согласна, спасибо, — ответила Карина.
Вслед за ней вышел Илья, но не стал догонять. Карина спешила забрать верхнюю одежду и переместиться на основную работу, потому что там, скорее всего, ее ждет директор и претензии от коллег. Вот так приходилось оправдываться и бегать с одного места на другое, полуофициально, но только так можно заработать себе на более-менее нормальное существование.
Как она и предполагала, вызов к директору Дома культуры не заставил ждать. Все то же самое, по КЗОТу: «Вы не справляетесь с работой. Вы халатно относитесь к своим обязанностям. Вы не предупреждаете, когда вернетесь. Вы не уважаете коллег».
Творческий человек не может сидеть в кабинете! Ему нужна свобода для вдохновения, муза для творения. А все эти трудовые кодексы и дисциплина — для клерков. Но кому это объяснишь? Поэтому Карина просто взяла лист бумаги, лежащий на столе у директора, вытащила шариковую ручку из стаканчика и молча начала писать заявление об уходе. Ей был не важен «достойный уход», отсюда хотелось просто сбежать. Мрачнее и злачнее места работы Карина не видела, наверное, здесь собрались все гадюки города.
Директор посмотрел на нее и начал отступать:
— Карина, я вынужден провести воспитательную беседу, — он неплохо относился к ней, но на него влияли как сверху, так и снизу, а он боялся пошатнуть свой авторитет, да еще хотел не выдавать избирательного отношения к людям. — Это совсем не значит, что тебе нужно увольняться. Ты еще можешь все исправить. Просто коллеги насели на меня, и я обязан отреагировать…
— …вынести строгий выговор? Знаю, проходила. Не утруждайте себя, делайте то, что надо. Не хочу больше. Не мой это водоем, не мое пространство.
— Но у тебя такое будущее!.. может еще быть. Мы хотели тебя отправить на конкурс. Ты можешь занять призовое место…
— …вытянуть наш коллектив, прославить нас… знаю. Если бы вы этого хотели, то не ущемляли бы мои права, не размахивали бы трудовым кодексом, а берегли бы молодые талантливые кадры! Иначе скоро будет «В бой идут одни старики»! Отправляйте кого-нибудь другого на конкурс. Тем более, я уверена, что Илья Тимофеевич и Леший здесь уже побывали здесь и оказали влияние. И я не удивлюсь, что Илья Тимофеевич захочет занять мое место. Ему всегда всего мало. Он поработает здесь и уйдет, потому что для него это место не по рангу. Но проучить молодые кадры, перекрыв им кислород, показать, кто в городе самый важный — его принцип.
Директор открыл форточку и закурил.
— Да, не хочу скрывать. Леший возмущался больше всех. А Илья хочет занять это место.
— И когда только успел? — брезгливо спросила Карина. С Лешим всё было давно ясно.
— Когда тебя не было. Ты же куда-то сбежала. Неймется же ему! — ответил директор. — Что он от тебя хочет?
— Я должна отвечать? — Карине было все равно, знает ли директор об их любовной связи.
— Пожалуй, и так все ясно.
— Тогда вот заявление. Я пошла.
— И все же, если ты на совещании принесешь извинения, объяснишь, почему тебя больше трех часов не было на месте, то у тебя есть шанс продолжить работу.
— Я не буду унижаться. Пусть Илья Тимофеевич работает за всех. Берегите и его, и себя. Всего хорошего!
— Если что, возвращайся. Я что-нибудь придумаю. Обойдем Илью. Лешего в болото отправим, — засмеялся директор.
— Это — вряд ли, но спасибо.
ГЛАВА 38. Секс по дружбе
Этот день подходил к концу. Опустошенная и измотанная, Карина шла на вокзал, понимая, насколько голодна. Сначала захотела купить что-нибудь в буфете, но подумала, что уже через час будет дома, у Кати, и не стоит тратить деньги: они теперь ей нужны больше, чем когда-либо.
Поезд прибыл на станцию. Карина вышла из пустого вагона, было темно и холодно. Хотелось только одного: сесть у камина, укутаться в плед и пить горячий чай, рассказывая Кате о своих злоключениях.
Семья Кати готовилась ко сну — здесь ложились рано и вставали так же рано, чтобы скорее взяться за работу. Катя пригласила на кухню, поставив разогревать ужин для сестры, и, видя ее настроение, спросила что случилось. Карина объяснила, что потеряла очередную работу и теперь практически безработная.
— Плохо. И что собираешься делать?
— Не знаю еще. Доработаю какое-то время, мне дали возможность, и буду искать что-то новое, только где и как — понятия не имею. Я не хочу возвращаться в музыкальную сферу, где одна только ложь и интриги за кулисами, пьянство и бл… — Карина не договорила.