Перед сном они тихо занимались любовью. Было как-то не по себе, но выпитое спиртное притупило стыд и чувство приличия…
«Да… — засыпая рядом с бывшим мужем на одной узкой кровати, думала Карина, — не стоило торопиться замуж, не завершив отношения с Ильей!.. Надо было дать остыть сердцу и подождать любви, настоящей пары…».
ГЛАВА 39. Вымогательство
Кирилл, привыкший, что раньше его будила мать, теперь вынужден был просыпаться сам. И для этого он ставил на проигрывателе диск с музыкой, которая орала во всю мощь вместо будильника. Вся компания, спавшая в одной комнате, как по команде попрыгала с кроватей, недовольно бурча. Карина лежала под одеялом, не высовывая носа — от того, что было холодно и чтобы не смущать парней. Ей не хотелось на работу, но она помнила слова Веры… потому заставила себя встать, как только все разошлись. Она пообещала Кириллу, что захлопнет дверь и уйдет до визита уборщицы, но не успела. В отличие от мужчин, ей нужно было чуть больше времени, чтобы собраться и привести себя в подобающий вид, особенно после вакханалии накануне.
— Здравствуйте, а вы кто? — испуганно-подозрительно спросила женщина.
— Я приходила в гости.
— Это общежитие, и в отсутствие проживающих в комнате не должно быть посторонних. Я должна пожаловаться коменданту.
— Не надо никому говорить. Я уже ухожу.
— Нет, нет. Надо узнать, кто вы и к кому приходили.
Отпираться не было смысла.
— Меня зовут Карина, и я приходила к Кириллу.
— Ага, к новенькому, значит. Я так понимаю, вы ночевали, а это нарушение правил. Я должна сказать коменданту.
И уборщица подошла к телефону. Вскоре явилась грузная суровая женщина средних лет.
— А, так я ее знаю, — обратилась она к уборщице. — Не волнуйтесь, Степановна. Эта наша местная знаменитость. Карина, кажется, жена Кира, ну, точнее, бывшая жена. Про них слава давно ходит. Нечасто встретишь пару, которая, не успев пожениться, с треском развелась, а теперь вот гуляют вместе, как будто и не были женаты. Интересная история! — Комендант развеселилась и закашлялась от собственного хохота.
Карина не выдержала и возмутилась:
— Мне кажется, вас не должна касаться наша личная жизнь.
— А, так она меня и не волнует. Это вы сами себя прославили, не очень-то стесняясь. А у нас есть глаза, уши. Понимаете? Но ваша жизнь меня и правда не волнует, со своей бы разобраться… эммм… я хотела сказать, с постояльцами бы разобраться…
Откашлявшись в кулак, комендантша продолжила:
— Я должна доложить начальству, что Кирюшка нарушает дисциплину. Все-таки живет в комнате не один, а у нас тут благородное общежитие, а не бордель.
— Выбирайте, пожалуйста, выражения! — снова возмутилась Карина.
— Вы еще и хамите?! — снова закашлялась комендантша. Видно было, что она привыкла к тому, что все перед ней лебезят.
— Я отвечаю в вашем духе, а не хамлю.
— Вы нарушили правила. Точнее, не вы сами нарушили, а ваш муж. Кхм… бывший муж. И я вынуждена доложить о нарушении. И ваш муженек, бывший… кхм… вылетит, кхм… вынужденно покинет территорию.
Карина пошла бы до конца, но не хотелось подставлять Кирилла.
— Хорошо, чего вы хотите? Я приношу вам свои извинения.
— Вы еще скажите, что это больше не повторится! — засмеялась комендантша.
Конечно, повторится, и, скорее всего, не один раз. Она будет приходить: до 23 часов вход разрешен всем. А вот ночь — под большим вопросом.
— Что я еще должна сделать? — повторила Карина.
— Не знаю, не знаю. Если бы вы со мной не пререкались… кхм… я этого очень не люблю… то у вас, милочка, был бы шанс. А так… пусть за вас теперь Кирюшка отдувается.
Обе женщины искренне засмеялись.
— Коробка конфет вас устроит сегодня вечером? — предложила Карина.
— А к конфетам что мы хотим, Степановна? — намекнула грузная женщина.
Уборщица уже начала мыть полы, остановилась и на секунду задумалась.
— Наверное, пара бутылочек шампанского нас вполне устроит, и баночка кофе растворимого. А то как не зайдем к ребятам в комнату… а у них огромные банки модного кофе, которое в рекламе показывают, по телевизору, а бедная бабушка… кхм… пьет какую-то гадость.
— Хорошо, будет вам шампанское и кофе.
— Два шампанского, милочка, банку кофе и коробку самых что ни на есть шоколадных конфет. Иначе… место встречи у вас будет на улице.
Карина негодующе посмотрела на женщин. Откуда у людей столько злобы и жажды поживится за чужой счет? Она кивнула в знак согласия и ушла, взяв обещание, что о ней никому не расскажут.
ГЛАВА 40. Пьянка за пьянкой
Рабочий день опять не принес радости. Коллеги разговаривали сухо, да и Карина избегала лишних встреч, быстро прошмыгивая в свой кабинет или в репетиционный зал. Голос к ней стал возвращаться — красивый, мелодичный, как когда-то… Только вот душой она больше не пела, потому что душа без положительных эмоций начала черстветь. В пении важен не столько тембр голоса, сколько интонация и умение передать голосом чувства, чтобы зритель проникся текстом произведения.
Позавтракать она не успела, стоило хотя бы пообедать. А там — конец рабочего дня, и нужно возвращаться в общежитие, нести взятку для коменданта. А потом бежать на вокзал, ехать к Кате.
Обедать Карина отправилась в скромное кафе, позволив себе чашку чаю и бутерброд с колбасой. Этого было достаточно, чтобы унять голод. В ближайшем магазине купила презенты для коменданта, собиралась уходить, и вдруг услышала за спиной знакомые голоса. Это оказались подруги по училищу, с которыми они когда-то жили в одном общежитии. Девушки давно повыскакивали замуж, нарожали детей. Встрече обрадовались все, обнимаясь прямо в очереди к кассе.
— Ну, рассказывай, как ты?
— Хорошо, — ответила Карина.
Не говорить же, что все ужасно! Этому Карина научилась с детства: никому о себе не рассказывать: родители научили, часто маскируясь под успешных людей.
— Ты где сейчас? Ты такие надежды подавала. Мы были удивлены, что ты вернулась в Могилев. Думали, будем тебя по телевизору смотреть, гордиться, что учились с тобой вместе, за одной партой сидели. Замуж еще не вышла? — сыпались вопросы.
— Нет. То есть да, — ответила Карина. — Вышла и уже развелась. Прожили несколько месяцев.
— Ого. Так быстро? А дети?
— Детей нет.
— А почему так быстро развелись? Измена?
— Нет, муж хороший человек, но, как говорится, не сошлись характерами.
— Ну, бывает. А живешь где? Работаешь где?
— Живу за городом, у родственников. Работаю по нашей специальности, девочки! — улыбнулась Карина. — Но собираюсь увольняться, доведу одно мероприятие — и подамся на вольные хлеба.
— А мы с детишками. Мужья ездят работать в Россию, а мы на хозяйстве. В общем, обычная жизнь. У тебя, наверное, все интереснее и куда насыщеннее, чем у нас? — весело щебетали подружки, складывая продукты в пакеты.
— Не знаю. Все познается в сравнении, наверное. Смотря что считать скучным или насыщенным. Важно ведь то, любишь ты человека или нет. Хочешь с ним жить или нет.
— Слушайте, девчонки! У меня есть предложение. А пойдемте ко мне. Мужа дома нет, ребенок у бабушки. Я сегодня одна, студень приготовила. Вино у меня осталось с Нового года, посидим, поболтаем. Сто лет не виделись! — предложила одна из подруг.
— Я не против, только надо предупредить моих. У кого есть карточка телефонная? — оживилась вторая, — песни попоем. Сто лет не пела! А у Каринки еще и голос такой, закачаешься! Как мы тебя заслушивались, когда ты пела, а?
Карине предложение понравилось: хотя бы на один вечер можно отвлечься от тягостных мыслей.
Чтобы ускорить процесс, взяли такси, на троих получилось недорого, и компания с веселым хохотом ввалилась в квартиру одной из подруг. Хозяйка квартиры, Ольга, накрыла на стол, пока остальные рассматривали фотографии из детского семейного альбома, и Карина впервые почувствовала, что тоже хотела бы ребенка. Двадцать три года — тот возраст, когда нет-нет да задумываешься о детях, хотя еще полгода назад она даже представить такое не могла.