— Чего-чего? — совсем уж развеселился спецназовец Витя.
— Сказал, что служит в ФСБ. Вот я и хочу узнать, можно ли это проверить… через твое ведомство? А, Витенька? Сил моих больше нет. Звонит постоянно. Даже следит, наверное. Во всяком случае, я так поняла. Шагу ступить не могу без того, чтобы не оглянуться.
Спецназовец задумчиво смотрел в окно.
— Ну что, Витя, поможешь?
Он пожал плечами и сказал:
— Ладно, что-нибудь придумаем. Ты знаешь его полное имя, возраст, местожительство?
— Вот, — Галя протянула ему бумажку с выведанными у бабушки сведениями. Все утро Галя украдкой, чтобы не вызвать подозрений, ее допрашивала. Зоя Даниловна, сбитая с толку таким интересом внучки к изгнанному гостю, выложила все, что ей было известно. А известно ей было многое благодаря ее вечным посиделкам с подругами и приятельницами.
Витя посмотрел бумажку и спрятал в карман.
— Как только что-то узнаю, позвоню. Я ведь на днях выписываюсь.
— Ой, спасибо, Витенька! — воскликнула Галя. — Ты настоящий мужчина!
Он снова метнул на нее жесткий пронзительный взгляд, но потом лицо его осветилось снисходительной улыбкой.
— Ответишь на один вопрос?
— Да, Витенька.
— А за меня ты бы вышла?
— Если бы ты не был женат?
— Если бы я не был женат, — подтвердил он.
— Ни минуты не задумалась бы.
— Врешь! — качнул он головой. — Кому нужен калека?
— Дурак ты, Витенька. У тебя же не половину души или мозгов отняли, а всего лишь руку. Ты не стал от этого глупее или безумнее. Ты и сам это понимаешь. Только тебе приятнее сейчас самому себе делать плохо, истязать себя мыслями о том, что ты никому не нужен. Вот потому я и говорю, что ты дурак. Хуже самим себе делают только дураки. Умные делают себе хорошо. А если ты себе делаешь хорошо, то делаешь хорошо тем, кто рядом с тобой. Это же э-ле-мен-тар-но, Ватсон! Так что делай себе хорошо и перестань ваньку валять, Витенька. Ты же здоровый мужичище! Ты просто не представляешь себе, сколько на свете есть напастей, от которых впору руки на себя наложить. Некоторые до самой смерти к инсулину привязаны, некоторые годами на диализ ложатся каждую неделю, потому что нет донорского органа. У кого-то врожденные патологии, и все деньги на лекарства уходят. Язвы, аллергии, вирусные инфекции, параличи, воспаления, пороки, камни, слепота, глухота, рак, не говоря уж о СПИДе! И все живут! Цепляются за жизнь, как только могут. Потому что жизнь у каждого одна, и каждый хочет прожить ее, несмотря ни на что.
Виктор смотрел на нее с удивлением, потом улыбнулся хитро и сказал:
— Все же прочла лекцию, да? «Подумай о том, что кому-то хуже, и тебе станет лучше» — что-то вроде этого?
— Точно!
— Глупо.
— Но эффективно, — возразила Галя. — Можно порезать палец и вообразить себя зараженным смертельным вирусом. Ах, как тогда становится себя жалко! А можно просто слизнуть кровь и заниматься своими делами дальше. Понятно? Ты меня слушай. Тетя Галя тебя плохому не научит. Все, мой хороший, мне пора. Заболталась я тут с тобой, а у меня дел полно.
Виктор долго смотрел ей вслед, а потом с улыбкой покачал головой.
Степан заканчивал писать письмо матери, когда его подозвали к телефону. Звонила Галя.
— Привет, Галюня! — обрадовался он, как мальчишка. — Как дела?
— Еще, знаешь ли, не родила. Тьфу, сама не знаю, что говорю, — рассмеялась она. — У меня сегодня язык, как помело. После обсуждения с девчонками сериалов у меня в голове остаются беременности, автомобильные катастрофы и амнезии. И понимаю, что все там чушь мыльная, а все равно смотреть хочется.
— У меня мать такая же. Достались на мою голову две маньячки. Даже три, если считать сестру.
— А за маньячек ответишь!
— Ой, как страшно, — издевался Степан.
— У нас, женщин, единственная радость в жизни — сериалы посмотреть. А у вас — жена, диван, газета, футбол, хоккей, формула один. Целая куча радостей!
— Ну, насчет жены это ты загнула, — вздохнул Степан. — Не такая уж это большая радость, по сравнению со всем остальным.
— Негодяй, — констатировала его собеседница. — Вот все вы такие! Неблагодарные!
— Да, все мы коварные, гадкие и вообще очень нехорошие парни. А ты сегодня приедешь к одному такому парню?
— А куда я денусь? Гадких парней мы почему-то больше всего любим. Даже, стыдно признаться, выходим за них замуж. Надо же их кому-то перевоспитывать. Так что бедная Галя после работы, уставшая, голодная, злая, помчится через весь город к этому парню, только бы заглянуть в его бесстыжие глаза и увидеть там муки совести.