Ларионов быстро посмотрел вниз. Еще бы чуть-чуть, и бутылка упала бы на отцовскую машину.
— Ты больная? — крикнул он. — Да ты не представляешь, сколько стоит эта машина! Пиво безалкогольное! Тем более мне через несколько недель восемнадцать исполняется!
— Ну пока же не исполнилось! И опять ты о деньгах говоришь, — закатила она глаза. — Деньги — не самое главное.
— Может, и не главное, — ухмыльнулся Никита. — Но они все решают в этом мире.
— Ты не прав, — буркнула Мира. Взгляд прожигал парня насквозь. А дальнейшие слова донеслись до него эхом, — Любовь купить нельзя.
Сказав это, девушка отвела взгляд от его удивленных глаз. Она молча прошла мимо подопечного и вышла из комнаты, не до конца прикрыв дверь.
Еще ничьи слова не заставляли Никиту так задуматься. Он медленно прошел к рабочему столу и, включив настольную лампу, уселся в офисное кресло. Юноша даже ни разу не прокрутился на нем, как любил это делать, а сразу придвинулся к столу.
Странно все это. Ни отец, ни мать не могли повлиять на учебу сына. И тут ни с того, ни с сего с неба свалилась какая-то девчонка, заставившая одной фразой его сесть за уроки. Хотя бы это делает ее особенной, не говоря уже о других ее странностях. Вот, например, как Мира так внезапно исчезает и появляется, или как так бесшумно пробралась в его комнату? Что-то сверхъестественное здесь точно есть.
Юноша открыл учебник по алгебре, по которой нужно было решить три больших номера. На удивление он сделал их быстро, после чего мысли парня вновь вернулись к словам Миры. «Любовь купить нельзя», — твердил он про себя снова и снова. С правильностью этого высказывания нельзя не согласиться. Ларионов почему-то сразу вспомнил Алину. Если бы даже она была самой богатой девушкой на планете, он бы все равно никогда не смог ее полюбить. Ведь здесь главное — не перепутать «любовь» с понятием «любовь к деньгам».
Мира даже не могла подумать, что ее слова подействуют на Никиту. С улыбкой на лице она стояла за дверью и наблюдала за тем, как подопечный делает уроки. Значит, надежда все-таки есть. Его сердце не такое черствое, как она думала!
Девушка хотела похлопать в ладоши и войти обратно в комнату, увидев, как Ларионов отложил в сторону учебник по алгебре, но решила оставаться на нейтральной территории — за дверью. Вдруг он решит сделать еще один урок?
Глава 2
— Никита, подъем! Ты опаздываешь!
Ларионов открыл глаза не сразу. Шея затекла, все тело болело от проведенной ночи в лежачей позе за столом. Он даже не заметил, как уснул, делая уроки.
— Не может быть! — продолжил отец — Дмитрий Ларионов. — Ты просто наложил эту стопку учебников для виду?
— Делать мне больше нечего, как специально спать за столом, — прикрыв глаза, вяло пробубнил Никита. — Сделал я уроки. На удивление, все.
— Горжусь тобой, сын! — гордо заявил мужчина, улыбнувшись. — Неужели взялся за ум?
Мужчина был одет в черные брюки с заправленной в них белой рубашкой. В таком виде отец всегда отправлялся на работу. Задерживаться долго в комнате сына он не стал. Никита, едва приоткрыв глаза, проводил отца равнодушным взглядом, после чего, запрокинув голову на спинку кресла, постарался вспомнить события вчерашнего вечера и причину того, почему он сел за уроки. А когда вспомнил, громко спросил:
— Ну и где ты, ангелочек?
Губы расплылись в широкой улыбке. Ему даже стало смешно. Разговаривать с тишиной юноше еще не доводилось. А может, она ему просто приснилась?
Нет, однозначно нет, потому что так Никита никогда бы не уснул, выполняя домашнее задание. Хоть учителя сегодня не смогут придраться. Просидев еще минуту, но, так и не дождавшись ответа от Миры, Никита принялся собираться в школу.
— Алина, я не понимаю, что с тобой происходит! — причитала математичка, прожигая взглядом ученицу насквозь.
Учительница застыла над отличницей, от чего девушка чувствовала себя неуютно.
— Если ты не выполнишь и следующую домашнюю работу, я буду вынуждена позвонить твоим родителям, — немного спокойнее продолжила женщина, садясь за свой стол.
Ученице не удалось скрыть скопившиеся в глазах слезы, как бы она ни пыталась. Тяжело приходится отличникам — переживать за каждую полученную четверку, выдерживать на себе насмешливые взгляды, если вдруг написал работу хуже, чем какой-нибудь списавший двоечник, делать каждую домашнюю работу. Никита сразу заметил ее поникший взгляд, хоть и сидел на другом ряду. Почему-то ему стало ее жаль. Ведь парень понимал, что частично сам в этом виноват.