паюсь, едва не падая в лужу чьей-то серебряной крови. Вроде не моя. Хотя, я едва контролирую свое тело, не могу быть уверен. Черт. Как. Я. Боюсь. - Вик, не тупи! - мимо меня стрелой пролетает Руслан, уворачиваясь от какого-то ретивого Демона. Со свистом небо рассекает топор. Едва успеваю уклониться. Сражаться с раскрошенным черепом было бы несколько затруднительно. Буквально над ухом раздается лязг стали, и Руслан громко разборчиво ругается. Различаю только отдельные фразы и предложения, вроде «я не собираюсь все время спасать твою шкуру». Он прав, врагов слишком много, чтобы я так «тупил». Отмираю и, размахивая мечом, игнорируя искрящуюся болью левую руку, бросаюсь на какого-то зазевавшегося ангела. Что-то с силой врезается в спину, и неудавшийся противник, меня заметив, сбегает. Трус. Все они трусы! Все! Оборачиваюсь, злобно оскалившись, и со всего размаха бью какого-то междумирца, отрубая к чертям отростки, пачкаясь в алой, почти человеческой крови. Отдаленно слышу его полувой-полукрик, а в голове гремит голос Любима: - ...Этот генератор способен выработать мощность, необходимую для развития скорости света. А может и больше, - слышу, как голос его буквально переливается гордостью за свое творение и чуть дрожит от волнения за его судьбу. Это придает мне сил. За Любима я должен сражаться. И победить. - К тому же, важным его достоинством является долговечность и высокая износостойкость. Произведя ряд испытаний, я выяснил, что... Очередной нахальный противник не дает дослушать речь, из которой я вряд ли бы многое понял. Ударом крыла сбиваю его с ног. Чертовы ангелы! С кривой улыбкой обрубаю чужое крыло у края и чувствую, как что-то прожигает мое собственное. Черт. Просто черт. Встряхиваю крыльями, краем глаза отмечая сапфирово-синие капли. Чья идея была позвать Демонов? Они и «своих», и меня угробят. Идиоты. Что-то бьет по ногам, и я со стоном падаю на землю. Слышу глухой звук удара собственного тела, всплеск серебристо-алой воды. Продолжаю бездумно махать мечом. Не чувствую, только слышу и вижу. Будто со стороны. Сапфировые капли падают на сталь меча, Руслан хмурится. Его руку чуть выше запястья рассекает царапина, глаза на секунду ловят мой взгляд, и Демон исчезает в толпе. Все понимаю. Подскакиваю с земли, со всей дури бью мечом по спине какого-то недомерка и отлетаю прямо к Руслану. Оглушающий вопль проносится над полем битвы и резко обрывается, стоило яду коснуться сердца. Мимо меня белой стрелой пронесся ангел и, будто вторя погибшему, взвыл. В груди кольнуло совестью. Кто же знал?.. Что и мы можем... Разозленные ангелы, азартные демоны, отчаявшиеся междумирцы... Я устал, Руслан тоже. Спиной к спине, с трудом заставляем шевелиться руки. Поднять и без того тяжелый меч кажется непосильной задачей. Но я поднимаю. И даже успеваю кого-то ранить, прежде чем голову пронзает, словно молнией, боль. В эту же секунду воздух разрезает: - Простите, но мы нашли более достойный и правдоподобный проект, - голос сухой, насквозь сочится ложью. Только Любим этого не слышит, принимает все за чистую монету. Чувствую, как под ребрами липким клубом расползается отчаяние. Чужое неверие застревает комком в горле, а легкие разрывает на части моей собственной приближающейся истерикой. Конец. Нет, невозможно!.. Нет... Но это конец. Гордо вскидываю глаза на Серебряного Воина, ожидая торжествующей улыбки или даже смеха. Но он только отводит взгляд. С очередным гулким ударом падает сердце: осознаю, во что выльется мне это... поражение. Кажется, мой мир взорвался. Со стоном падаю на колени. Мой личный апокалипсис. Моя персональная смерть. - Руслан, - Серебряный Воин говорит глухо, но мне уже все равно, - последнее предложение. Я знаю, что он выберет. Просто знаю. - Прости, Вик, - чувствую его взгляд, но даже не смотрю на него. Мне все равно. Мой мир рушится по кирпичикам. И Руслан - не самая страшная потеря. Я с самого начала был уверен, что он уйдет. Демоны всегда с теми, кто побеждает. И пусть он не выбирал, кем родиться, но он Демон. Воспитан им, отравлен их принципами. Поэтому я просто благодарен за то, что однажды он скрасил мое одиночество и был со мной почти до конца. Черт, я не должен сдаваться, не должен! Но сил встать с колен больше нет. Опускаю взгляд в землю, чувствую, как обвисают крылья. Сердце будто сжалось в комок, и не могу даже вдохнуть. Закрываю глаза, но становится только хуже. И вижу Любима. Со слезами, застывшими в затравленном взгляде вместо янтарных искр. Не выдерживаю, распахиваю глаза. Лучше смотреть на жижу, в которую превратилась земля под ногами, на красно-сапфировые с серебряными пятнами лужи. Лучше видеть эту реальность, свою разрушенную жизнь, чем его, Любима. Потому что во всем виноват исключительно я. У Любима на этот счет совсем другое мнение. Я чувствую его отчаяние, чувствую, насколько никудышным он себя считает. Насколько он ненавидит себя. Он потерял последнюю ниточку, которая связывала его с жизнью: свое творчество. - Стой, мальчик, - сквозь пелену отчаянной решимости прорывается голос. - О великих людях судят только по их главным деяниям, а не по их ошибкам! Сердце мне разрывает такая безнадежная усмешка Любима. Кажется, вокруг меня тоже что-то происходит, но я сейчас рядом с ним - разумом и сердцем. Просто мы оба знаем, что нас ждет. И нам обоим плевать на свою жизнь. Но я... я не... только не он, пожалуйста, только не он... Но Любим обрубает все концы, отрезает нам путь к отступлению: - А если вся моя жизнь - ошибка?