Часть I. Детство
Душа - это все ценное, что человек сможет принести в мир: от рождения до самой смерти. Возможно, кто-то зовет это судьбой. Но от души нельзя убежать, ее нельзя изменить. Душа не судьба. Душа - проклятие. Дневник Ангела-Хранителя
Я с трудом разлепляю веки, пытаясь сфокусироваться на силуэтах. Слишком сложно. Я так устал, так невыносимо хочу спать. Но не могу, нельзя. У меня нет времени ни на сон, ни на еду. Иногда находится пару секунд на несколько глотков воды, за которые расплачиваюсь в очередном изнурительном бою. Если бы я был человеком, давно бы погиб. Но по-другому пока что нельзя. До года пернатые могут легко забрать жизнь ребенка без какого-либо объяснения. Люди назвали это - «Синдром Внезапной Детской Смерти». Нет, мне точно нельзя сдаваться. Сквозь боль, пронзающую подбитое крыло и искрящуюся где-то под ключицей, я тяжело поднимаюсь на ноги и опираюсь на меч. Да, я проигрываю все чаще, но последнее сражение остается за мной. Мой мальчик еще жив: он сирота без имени, но живой. Не знаю, надолго ли. А еще я не знаю, что делать с опекой над ребенком... На чудо надеяться не имеет смысла: для Вселенной (и Бога в частности) этого ребенка не существует. С усилием отталкиваюсь от меча и отчаянно смотрю на этих трусливых идиотов. По взглядам вижу, какими сильными и всемогущими они себя считают. Глаза заволакивает слепым, бессмысленным гневом. И с безумным упрямством я бросаюсь в бой... Ожидаемо, проигранный. Но пернатые, похоже, вспомнили, что они, вроде как, должны творить добро: - Мы можем заключить перемирие, - как бы невзначай бросает Серебряный Воин, проводя мечом по контуру моего крыла. Непроизвольно вздрагиваю, не опуская головы. - И объяснить, почему ты проиграешь. Из толпы вымотанных ангелов - привыкли побеждать без особых усилий! - слышится противный смех. Я вздыхаю, вынужденно кивая. Едва держу язык за зубами: хочется кричать от бессильной ярости. Мне действительно необходимо это перемирие: иначе я не удержу своего малыша на бренной земле. А он имеет на это право. Из-за моего проигрыша у ребенка снова поднялась температура. А еще, если врачи не найдут ему новых родителей, они просто отключат его от системы жизнеобеспечения. Позволят ему погибнуть и закопают где-нибудь за больницей. Я кривлюсь и с презрением смотрю на победителей. Пусть они выиграли сейчас, в битве, но война останется за мной. Потому что на моей стороне правда! Я в этом не сомневаюсь. Перемирие позволило мне найти мальчику новых родителей. Они оказались достойными людьми, у женщины даже был свой Ангел-Хранитель. Мы с ним не поладили: он чувствовал, что ребенок счастья семейству не принесет. Я его не осуждаю. Он не обязан ввязываться во все это. Первое и самое важное дело из списка было выполнено. У мальчика появился дом. Кстати, теперь его зовут Любим. Надеюсь, хоть имя принесет ему счастье. Хм... Сегодня, кажется, двадцать пятое мая. Если бы я не умер год и один месяц назад - какая ирония! - сегодня мне было бы двадцать шесть. Глупо, наверное, думать об этом сейчас: в зале для переговоров. Растерянно озираюсь. Здесь столько ангелов весьма не мирной наружности, что я невольно сильнее сжимаю рукоятку меча. - Виктор, - Серебряный Воин, оказавшийся архангелом и главой департамента неббезопасности, смотрит на меня с легкой насмешкой, - не глупи. - Убедите меня, - хмурюсь, поджимаю губы. Вспоминаю, как у бабушки в деревне говорили, что рыжие зеленоглазые люди - антихристы. Ну-ну, скажите это Богу. У него «антихристов» в высших кругах - пруд пруди. - Твой Подопечный - угроза нашей безопасности, - насмешливо выгибаю бровь. Серебряный Воин кривится. - Это не смешно! Его судьба - изменить наш мир. Его таланты, интеллект во много сотен, если не тысяч, раз выше, чем у других людей... - И что? - прерываю его я, стараясь сдержать так и рвущийся наружу сарказм. - Боитесь, что умнее вас будет? - Ты не понимаешь! - выкрикнул кто-то с другого конца стола переговоров. - Это нас убьет! Усмехаюсь. Боитесь, что в вас перестанут верить? Что вы станете бесполезны для своего Босса и он вас устранит? Мне как-то все равно. Серебряный Воин, грустно улыбнувшись, качает головой: - История доказывает, что таких людей не принимает общество, - попытка взять меня «благом Подопечного» не удалась. Скрещиваю руки на груди, насмешливо кивая. - Ладно, давай начистоту. Чуть наклоняю голову, соглашаясь. Надоело мне все это. Да и ощущение «какого-то подвоха» не отпускает. - Этот человек сослужит куда большую службу, если будет заморожен до лучших времен, - бровь взлетает вверх. - Понимаешь, сейчас нет ни средств, ни возможностей для воплощения талантов и амбиций твоего Подопечного! Это как с Леонардо да Винчи, если бы он жил сейчас, прогресс шагнул бы далеко вперед... - Это все вам «Господь» сказал? - иронично усмехаюсь. Плевать я хотел на логичность его выводов! Мой мальчик родился тогда, когда это было нужно. И его не убьют, как родителей, из-за чьей-то прихоти! - Давай, ты хоть подумаешь, - несдержанно выкрикивает кто-то с другого конца стола, - с родителями и сестрой пообщаешься, а потом скажешь? С родными? Но как? Хмурюсь, с мрачным вопросом уставившись на Серебряного Воина и ожидая пояснений. - Да, точно, право первой ночи! - глава неббезопасности буквально расцвел. Что? Видимо, мое непонимание было слишком явным. Кто-то из сидящих в зале соизволил пояснить: - Сегодня ты можешь прийти к ним во сне. Нет, все это слишком подозрительно. Тем более, через пять дней Любиму исполняется год. Я не имею никакого права бросать его на целую ночь! Но перспектива увидеть родных, поговорить с ними кажется такой заманчивой... Сказать, что со мной все хорошо. Ага, конечно, хорошо, ну-ну. Я усмехаюсь своим мыслям и твердо смотрю на Серебряного Воина. Но не выдерживаю. - Только попробуйте тронуть моего мальчика, - шиплю, наполовину доставая меч из ножен, - пока меня не будет. Надеюсь, датчик сработает, если моему Любиму будет угрожать опасность. Надеюсь, я смогу оказаться рядом. Не думал, что когда-нибудь смогу снова увидеть родителей. Но вот они, только руку протянуть. И сестра, сестра тоже здесь. Неверяще тянусь к ней кончиками пальцев. Хм, а у нее обручальное кольцо. Замуж вышла. И выглядит она вполне счастливой, только хмурая очень. А вот родители... Поворачиваюсь в их сторону, и рука сама падает. Мама так похудела, осунулась... И взгляд такой затравленный. А папа так и вовсе не смотрит на меня, сидит в своем самом нелюбимом кресле и хрипит. Я не хотел, чтобы они так страдали. Голову пронзает воплями сирены. Сработал датчик. Знал же, что этим пернатым доверять нельзя! Резко разворачиваюсь, с отчаянием взглянув на родственников, и бегу, на ходу перемещаясь. Я даже не успел сказать, что люблю их. Снова не успел. Эти «святоши» притащили лекаря, который что-то нашаманил моему мальчику. Повезло, что я появился вовремя, и ритуал не был закончен. Но теперь придется ждать, пока действие обряда спадет вместе с высокой температурой. Новая мама Любима остается сидеть у его постели к великому неудовольствию своего Ангела-Хранителя. Из-за того, что женщина не высыпается, он ненавидит меня еще больше. Видимо, настолько сильно, что даже не может находиться со мной в одном помещении: улетает. И ладно. У Любима температура под сорок, и единственное, что я могу сделать, - это быть рядом и обмахивать его крыльями. Надеюсь, ему станет легче. Врачи Скорой Помощи уехали. Спину ломит, но я продолжаю шевелить этими огромными оперенными махинами, наблюдая за тем, как в окне светает. Мама Любима заснула несколькими часами ранее, а я вот не могу. Еще четыре дня. - Мы выкарабкаемся, мой мальчик, - улыбаюсь, наблюдая за тем, как Любим сонно хмурится и протягивает маленькую ручку к моей руке. На секунду мне кажется, что он меня слышит. Не знаю, плохо это или хорошо... но сил придает. Я в очередной раз проиграл, но на этот раз обошлось без смертей. Правда, я едва могу шевелиться. Рука онемела, нога буквально горит из-за многочисленных ран. И кто придумал смазывать клинки ядом? Не убивает, но жжет ужасно. Будто рвут на