– Мы тут, словно, первопоселенцы где-то в Сибири или Америке, – обратился к незнакомке уже подогретый пивом Сергей. – Прямо, как в тех древних романтических романах.
– Вовсе нет, – усмехнувшись возразил тому всегда холоднокровный и расчётливый начальник смены Андрей. – Мы уже скорее похожи на странных аборигенов с затерянных и диких островов. Возможно даже людоедов. – Он с хрустом откусил кусочек от поджаренной протеиновой палочки – стандартной закуски в этом баре, и подмигнул новенькой.
Экраны, разбросанные по всему бару, переключились на внутренние новости, по которым стали показывать крупный план, снятый с исследовательского аппарата где-то возле Юпитера, приближающейся к Поясу кометы Галлея*, возвращающейся в сорок восьмой раз за письменную историю человечества из глубин внешней системы. Как и у всех странниц, как их звали в поясе, при приближении к солнцу с поверхности её ядра начали испаряться летучие вещества, и хвост кометы стал расти. Небесный цветок вновь распускающий свои лепестки. Он знал, что когда она будет возвращаться, то распушит свои покровы на сто миллионов километров, словно, пытаясь умчатся прочь на скорости 41 километр в секунду и спрятать свою наготу, в очередной раз, сбегая из внутренней системы. Он вдруг вспомнил, что отец говорил ему, как в свою очередь, его отец рассказывал, что видел в детстве прибытие кометы. И что именно это и побудило его отправится в космос.
Словив на себе взгляд гости, он с удивлением понял, что мгновенно покраснел и стараясь скрыть неловкость сказал новенькой, кивнув на разразившуюся смехом компанию:
– Это они просто дурачатся. Не обращайте внимания.
– Я знаю, – улыбнулась та в ответ.
Всё это время тихо сидевший, потягивая пиво, Джим заговорил. Так же негромко, но весомо, как всегда, сказал:
– Ну, в каждой шутке есть доля правды, амигос. – Хохот и веселье сразу притихли, и он продолжил: – Я это к тому, что для обычных обывателей на Земле, да и для большинства поселенцев на Марсе, мы кажемся уже довольно странными созданиями. Мы тут живём несколько генераций в месяцах пути от метрополий, куда шлём бесконечный поток добытых редкоземельных элементов. Но они до сих пор считают нас чем-то вроде затерянных колоний, которые нужно контролировать, взимать сколько потребуется и иногда наводить порядок. – Джим обвёл рукой сидевших вокруг. – Вот сколькие из здесь собравшихся получают указания от людей, которые в жизни даже не поднимались из гравитационного колодца, но лучше нас знают, что нам делать?! Мы занимаемся тут настоящей передовой наукой. Мы уже как поколение стали независимы от поставок продовольствия, и наши экосистемы получше всех имеющихся в на планетах. Наши шахты снабжают верфи, которые строят корабли и оборудование…
Он замолчал на несколько секунд, отстранённо глядя куда-то вдаль, сквозь стены.
– Послушайте меня! – продолжил он вновь охрипшим голосом. – Вам, возможно, в ближайшем будущем придётся увидеть много гадостей. Увидите, как убивают людей, отключают воздух или попросту расстреливают и вышвыривают в шлюз. Всё это не ново, не важно и даже не очень интересно. Жизнь такова, и ничего не поделаешь. Но вот что я советую всем здесь собравшимся: просто веди себя правильно. И помните, что самое большое счастье – это решать каждому самому за себя, как он хочет жить. Придёт время и каждому придётся это решить, и каждое решение принесёт как потери, так и новые горизонты. Когда-то древние люди подошли к морю и им пришлось построить лодки, чтобы достичь неведомых земель. Что двигало этими людьми? Кто-то скажет, что жажда нового, открытий, познаний, но, скорее всего они, не могли жить на старом месте из-за конфликтов с сородичами или голода. Жизнь, как и события в ней, в основном, банальна, как бы ни пытались позже возвысить и отбелить историю. Просто такие люди строят настоящее и выбирают то, что будет после них. Просто. Прямо. Потом и кровью.