– Да, дружище! Давайте выпьем за нас – самых лучших горняков, строителей и учёных во внешней Системе!
Марк заметил, что двое парней сидевших за барной стойкой, неодобрительно поглядывая на них, покинули заведение. Лена, увидев его взгляд и ушедших пилотов, устало пожала плечами и предложила:
– Раз так уже всё сегодня сложилось, то объявляю «Homo Asteros» девизом этого вечера.
Марк, как и остальные, отсалютовал ей. Всё уже зашло слишком далеко и длилось слишком долго. Взаимные обиды и оскорбления между внутряками и ними «длинными», как их именовали, достигли, похоже, критической точки, раз местные уже не скрывают раздражения, даже в присутствии других.
Споры, как часто бывает, скоро всё же перешли в другое, более спокойное, русло. От политики к местным новостям, сплетням и обсуждению между горняками способов крепления, а также транспортировки руды с нестабильных участков выработок. Марк с удовольствием присоединился к коллегам, чтоб унять странную неловкость, появившуюся так внезапно в обществе новенькой. На новенькую он старался не смотреть, но взгляд сам собой сбивался. Мониторы, раскиданные по всему бару и приклеенные в самых непривычных местах, благо низкая сила тяжести это позволяла, переключились на музыкальный канал откуда-то из Шотландии, если судить по килтам музыкантов. Завывание волынок с напевами других инструментов заполнило всё помещение. Именно такую музыку любил Марк, потому что она была реальной, насыщенной историей и сама по себе придавала месту, расположенному на данный момент в более чем двухстах миллионов километров от Земли, ещё больший шарм. Хотя, он и так любил свой дом, но эта тонкая музыкальная огранка придавала форпосту людей ещё больший блеск. Чем больше было выпито, тем раскрепощённее становились все вокруг, разбившись в беседах на группки по интересам.
Марк чувствовал, что нужно будет расспросить о незнакомке, и он взял себя в руки, точнее – постарался это сделать. Зачем мучить себя бесполезными догадками? Ещё будет время выяснить, кто она, и найти предлог для разговора. Так что нечего о ней думать.
Вскоре все стали расходиться. Первым засобирался Джим. Ему, через несколько часов было пора на вахту, а затем потянулась к выходу и их, подвыпившая после тяжёлого дня, компания рудокопов. Они попрощались с оставшимися – Леной, новенькой и Андреем. Он сам себя удивил, кивнув и улыбнувшись новенькой, и та ответила ему. Выйдя, и попрощавшись с парнями, он направился в свою ячейку – свернул в круглый коридор, обитый когда-то бывшим светлым пластиком, с которого кое-где свисали затейливые наросты растаявшей воды – жилые туннели были пробиты в ледяной мантии Цереры.
Неожиданно её голос послышался сзади:
– Привет! Тебя зовут Марк?
Она легко догнала его, и мягко отталкиваясь, поплыла рядом, смущённо улыбаясь.
– Привет! – смущаясь ещё более, чем она, ответил Марк.
– Мы там так и не познакомились. – Девушка протянула ему маленькую и красивую ладонь. – Ариэль Иванова.
Марк осторожно пожал руку.
– Марк Кауайи.
– Марк Кауайи? – переспросила Ариэль, подвинувшись к нему. – Теперь понятно, что ты тут делаешь! Кровь предков путешественников – маори, не дала сидеть на старушке Земле. – она сделала большие глаза – Ты и вправду имел полинезийских предков?
Он засмеялся, чувствуя, как лёд между ними тает. Трудно было в нём заметить кровь предков, чью фамилию он носил. Осталось только слегка бронзовая кожа и дань памяти – татуировка на всей правой руке. Чертами лица он ни капли не походил на полинезийца – их ему дали его русско-американские корни.
– Наверняка прадед так и думал о путешествиях. Но я сегодня, в основном, набирался храбрости, чтобы познакомиться с тобой. – Он закатал рукав форменного комбинезона, показав сложный и причудливый полинезийский орнамент, состоящий из спиралей, волн и геометрических фигур.
– Это очень красиво. – Она провела своими, оказавшимися очень холодными, пальцами по его руке – И твоё стеснение было очень заметным и очаровательно искренним..
– Спасибо. Надеюсь на это, ведь опыта у меня не так уж много.
– Они что-то означают? – легонько кивнула она на татуировки.
– Да, их составил мой отец, а его научил дед. – Маркн задумчиво посмотрел на чернильные переплетения на коже. – Тело человека в мифах культур всех моих предков уподоблялось миру, Вселенной в астральном понимании. И именно поэтому наносились рисунки, чтобы перекрыть доступ негативу, привлечь жизненную силу, улучшить судьбу, и как бы помочь откорректировать ею предначертанное.