– И как, помогает? – Ариэль ещё раз улыбнулась совершенно обезоруживающей улыбкой.
– Посмотрим! Я пока не жалуюсь.
Неловкое молчание повисло между ними, и девушка, тряхнув волной красных волос, прервала его:
– Я всего месяц на Камне, как вы говорите, работаю в оранжереях по трёхгодичному контракту. У вас тут интересно.
– А я здесь родился, – сказал он, – как ты уже поняла. Работаю на горнодобывающую компанию. Делаю разведочное бурение, как дед и отец – семейная карма. – Он невесело засмеялся, но тут же добавил: – Но это моё призвание, и мне по-настоящему это нравится.
– Настоящий Homo Asterus, – рассмеявшись, сказала она. – Очень приятно с тобой познакомится. Друзей у меня тут пока что не много.
– Мне тоже. – Их взгляды пересеклись, и мгновение затянулось, притягивая друг к другу, а рыжие растрепавшиеся волосы девушки закрыли их от холода и сырости полутёмного коридора.
Шприц со стимулятором опустел, и безопасник просто принялся ждать результата. Препарат ещё ни разу его не подводил во всей более чем долгой практике, прошедшей во всех закоулках обжитых поселений.
– И не таких ломал, – с холодной уверенностью произнёс сам себе под нос полковник, словно оправдываясь.
Время уходило, как и расстояние до сбежавших кораблей, а окровавленное тело, так и не дало хоть каплю информации.
Через месяц после их знакомства она пришла к двери его отсека поздней стационарной ночью: испуганная, заплаканная. Такого он не ожидал, хотя они стали спать вместе с той первой встречи, но отношения всё ещё не перешли тот самый порог серьёзности, а скорее оставались дружески-романтичными. И, вроде бы, им обоим это нравилось. Так было удобнее. Времени для нормальных отношений из-за работы ни у кого из них достаточно не было.
– Ты слышал новость? – Ариэль прижалась к нему всем телом, словно ища защиты.
– Какую? – ответил Марк, закрыв дверь и отнеся её в прихожую.
Жилище его было небольшим и стандартным: общая комната-прихожая, довольно вместительная, места на Камне не жалели, и вся увитая кислородо-выделяющими растениями. Дальше был спальный бокс и туалет с ванной. Просто и удобно.
Он усадил девушку на мягкое подобие дивана со слабо липнущими наклейкам – и присел рядом, обняв её.
– Ну, так что же всё-таки случилось?
– Корабли с новыми поселенцами скоро придут. Вроде как их уже грузят. Нас официально уведомили, чтоб мы передали дела прибывающим специалистам. Контракты все, и в моём отделе, и на станции, как я слышала, расторгли. Вроде бы хотели так сделать, когда те уже прибудут, но случилась утечка из местной администрации.
– Я это знаю. Давно уже.
– Все эти ваши разговоры были не беспочвенны? Мне страшно.
– Это когда-то должно было случиться. Всё будет хорошо. Пойдём, я покажу тебе одно место и расскажу, что будет дальше. Ты там, наверняка, ещё не была – оно в старых штольнях.
Лабиринт новых туннелей, сверкающий притушенными дневными лампами, закончился, и они нырнули в старые туннели, где когда-то обитали первые поселенцы. Здесь было холодно, лампы стали попадаться всё реже. Через полчаса блужданий они выплыли в широкую пещеру, посреди которой в паутине ажурных распорок росло дерево.
– Это дерево? – Её глаза удивлённо распахнулись.
– Да, это Artocarpus altilis. Или попросту хлебное дерево. Его саженцы привезли первые поселенцы. Им хотелось взять что-то с собой, что напоминало бы о доме и дало символ их новому пристанищу.
Древо было довольно крупным, разлапистым и росло, казалось, со входа – откуда они попали в пещеру, со стены, хотя все величины тут были более чем абстрактные. Напоминало земной дуб своей корой. Ветви толстые и крупные, разлапистые, с пучками листьев на концах, тянулись к установленным в другом конце пещеры панелям дневного света. Кое– где виднелись мелкие, жёлто зеленоватые и крупные в форме булавы соцветия. Плодов ещё не было, как пока что и в их отношениях. Они оба поняли это как знак. Нашли место, и присели в тени кроны, куда не падали лучи ламп.
– Выйдешь за меня замуж? – тихо сказал он.
– Ты серьёзно? – Её огромные, зелёные глаза словно поцеловали его.
– Конечно.
– Зачем? Скоро начнётся непонятно что. – Лицо Ариэль скрылось в вихре распушившихся рыжих локонов.
– У нас есть ещё примерно год, пока неприятности доберутся до нас. А год – это очень много. Может быть, лучший год в нашей жизни.
– Конечно, я выйду, Марк, – без раздумий ответила она – Я знала это с первой нашей встречи. Просто это всё так неожиданно, и наш мир вокруг вот-вот рухнет.