Три шестерки и некто незримый, ими вращающий. Превращающий ненадолго в девятки. То одну, то другую. Некто, задающий форму, цвет, положение в пространстве; и, видимо, во времени.
БРЕЗГУЮ
Волосок ДНК в бокале человеческого тела. Вместе с кровью выплеснули Христа. Мокрое место не может быть свято. К вопросу о непорочном зачатии…
КРЫСА
А чем ты, муха,
Не человек?
Проснулся утром — —
А сыра нет.
Одни лишь дыры
Глядят на свет.
Тая досаду,
Уйдя во мглу,
Рассыпал яду
Я на полу:
Умри же, крыса!
Умри навек…
А чем не крыса — —
Сам человек?
Вот я — шурую
То здесь, то там,
И все ворую,
Что по зубам.
Не злюсь нисколько
На этот мир:
Он весь — огромный
Пахучий сыр.
Быть может, скоро
Небесный свод
Меня как вора
Грозой прибьет — —
Ведь крысе точно
Несдобровать,
Ведь крыса знает,
Что воровать…
А там — воскресну
Иль нет, Бог весть!
Всего лишь крысой
Живу я здесь.
* * *
Железнодорожная белая кость,
Любимец седых проводниц,
Я сплю на краю — и коплю свою злость
На стрелах упавших ресниц.
Приносят ли кофе за рубль и два
Со вкусом сырого ремня —
И кофе способен я вылить, едва
Пойму, что отравят меня.
Мне снятся разорванные мышьяком
Сородичи, слышится писк,
И я на купейную стенку тайком
Взираю: вампир, василиск…
Пощады не будет. На шее чумной
Белья перекрученный жгут —
И вот расползается пол подо мной,
И рельсы куда–то бегут…
* * *
Долго ли золоту одолевать
Глаз моих темные зеркала?
В сумерках собственная кровать
Кажется мне колыбелью зла —
Из колыбели, хвостата, рыжа,
Крыса выглядывает во тьму
И восклицает: «А где сторожа?
Где сторожа, я никак не пойму?»
* * *
Возьмите меня, соленые псы!
Я пляшу на вашей волне
И преломляю свои часы
С общей вечностью наравне.
Возьмите, возьмите меня, ату!
В дым разорен уходящий я —
Залило кровью мою мечту,
И не сошлись золотые края…
ВИВИСЕКЦИЯ
Первое дрожащее слово, на которое он обрекает бумагу, есть слово
раненого ангела: Боль.
* * *
Полубред, полусмех. На треть
Сокращается мир во сне.
Вдох и выдох, картинка — смерть,
Натюрморт — могильная снедь.
То ли локоть, то ли — калач.
То ли голень, то ли кирпич…
То ли выкройку чертит палач
Похитрее — а ты храпишь.
Словно в саване, по утрам
Просыпаешься в простыне —
Постарел, от виска до нутра…
Сокращаешься ты во сне.
* * *
Ремесло мое прохладно:
Лезвие и плоть.
Все, что скроено неладно,
Можно распороть.
Все, распоротое разом,
Можно крепко сшить,
Если мне позволит разум
Это заслужить…
* * *
Светлая голова,
Где ты меня потеряла,
Куда меня завела?
Черное сердце мое,
Сколько в тебе захлебнется,
Сколько утонет еще!
Мутней ледяного стакана,
Душа моя! — Спрыснута кровью,
Просвечена до таракана…
* * *
За мною тянется рука
Полуночного шутника.
А он умеет говорить:
«Земляк, не будет закурить?»
Как будто сорная трава,
Растет рука из рукава —
Бледнее стебля, тоньше льда…
Не увернуться никуда.
Папье–маше?.. Злорадный смех,
И в голову летящий снег…
С тех пор ударят по плечу —
Я в ужасе кричу.
* * *